Category Archives: Классика

Николай Лесков “Воительница” (1866)

Лесков Воительница

Обстоятельства всегда против героев Лескова. Не в том мире они родились, потому не суждено им быть счастливыми. Они без устали стараются найти удобный для жительства уголок, всюду сталкиваясь с неблагоприятными обстоятельствами. Проблема усугубляется социумом, которому антипатичны действующие лица произведений Николая. А если постараться предоставить одному из героев возможность найти своё предназначение среди окружающих его людей? Он будет поступать в свойственной ему манере общения, однако кому-то он придётся по душе. Так или иначе, но Воительница стала подобием оного персонажа.

Не скажешь, чтобы Воительница нравилась окружению. Её многое не устраивало, но она не чуралась действительности, стараясь быть со всеми рядом. Воительница бралась за трудные дела, стараясь помогать. Разрешала проблемы она своеобразно, вместо благого выхода из затруднительных ситуаций, она предлагала сомнительные решения. Человеческие жизни ломались – Воительница тому способствовала, не понимая, как её помощь важна людям и сколько после этого возникает проблем. Разве помощь человека не достойна положительной оценки? Некоторым людям лучше не вмешиваться, дабы не наломать ещё больше дров.

Читателю трудно понять нрав Воительницы. Лесков сказывает собственную историю. Его слог сумбурен и не даёт полного раскрытия картины описываемых событий. Тяжело определиться с отношением к главной героине, воспринимая её искусственно созданным персонажем. Ранее такого за Лесковым не замечалось. Живые портреты из очерков уступили место некоему собранию комплексов. Николай пожелал отдалиться от описания психопатических нарушений? Отчасти у него получилось, ибо представленный им персонаж старается бороться с писательской натурой вычленять сумасшедших из окружающего мира. Но не сумел Лесков преодолеть себя, наградив Воительницу сомнительным завершением жизненного пути.

От лжи человеку трудно отказаться. Ещё труднее – пытаясь это делать специально. Поставь перед собой цель не лгать – уже соврёшь. Сама жизнь – большая ложь. Социум построен на обмане, законы не предполагают благих побуждений, люди стараются опровергать причастность к животным. Стараться это исправить – значит верить в осуществление невозможного. Старалась отказаться от лжи и Воительница Николая Лескова, занимаясь в действительности самообманом. Нельзя увидеть в человеке положительные черты, если их нет. Воительница будет пытаться измениться, пересмотрев отношение к жизни.

Менял отношение к творчеству и Лесков. Попытка создать адекватного персонажа, способного правильно реагировать на происходящее с ним – провалилась. Кругом Воительницы подлецы, желающие иметь лучшие условия, нежели они способны их самостоятельно создать. В этом круге Воительница принимает подобие свахи, связывая человеческие судьбы, предварительно исключив в собственном представлении всё отрицательное о предложенных ей людях. Проще закрыть глаза и представить иллюзорных мир, но не соглашаться, что за внешностью определённого человека может скрываться кто-то нелицеприятный.

Сколько слов, – скажет читатель, – было бы по существо хотя бы одно из них сказано. Это правда. Читатель придумал собственный образ Воительницы, почти никак не связанный с предложенным Лесковым. Почему так получилось? Читатель возлагает вину на писателя, не сумевшего до него достучаться, предложив ему нечто искусственное. Вывод, безусловно, будет сделан – важный непосредственно для читателя. Он заключается в следующем: жизнь трудна для понимания, особенно если речь идёт о персонажах Лескова.

Как Воительница тешилась иллюзиями, так и читатель имеет личное мнение о представленной для ознакомления повести, трактуя текст на угодный ему лад. Согласимся с Лесковым, видеть мир нужно таким, каким тебе хочется. Если видишь сумасшедших, тогда мир полон сумасшествия. Если видишь добрых и отзывчивых людей, то и мир ими наполнен.

» Read more

Николай Лесков “Леди Макбет Мценского уезда” (1864)

Лесков Леди Макбет Мценского уезда

Если персонажа Лескова поставить перед необходимостью убивать – он не станет задумываться. Его руки протянутся к мешающему объекту и без сожалений свернут тому голову. Прежде в меру мирные, они должны были понять, каким образом им добиваться желаемого. Мог Овцебык устроить кровавые разборки? Или баба из Жития переколоть вилами округу? Остановило Лескова понимание необходимости придерживаться правды. Овцебык и баба такого не совершали, а вот Леди Макбет из Мценского уезда хладнокровно убивала людей, ибо именно того требовало её умственное помешательство. Поэтому Лескову потребовалось проявить фантазию и отразить на страницах ход событий таким образом, чтобы сразу стало заметным нарушение в психическом здоровье главной героини.

Жила-была молодая девушка, маялась от скуки, не зная развлечений и оттого страдая. Не одарял её муж любовью, она её от него и не желала. Что подвигло данную девушку на убийство? В-первую очередь, боязнь за будущее. Поставленная свёкром в неудобное положение, она быстро приняла решение, как устранить мешающего ей свидетеля. Так случилось очередное грехопадение, приведшее к зрительным и слуховым галлюцинациям. Более главная героиня к адекватному состоянию не возвращалась, с туманом в голове продолжая совершать сумасбродные поступки. Никто уже не сможет спастись от неё. Она будет убивать, пока не будет остановлена.

Драматизация идёт по нарастающей. Девушка желает любить. Ради сего чувства она живёт. Но Лесков вмешал в повествование иную сторону человеческого сумасшествия, заставив главную героиню бороться за перешедшее ей по наследству имущество. Вседозволенностью пропитал Николай страницы. Изначально испуганная, после искусанная совестью, героиня продолжала убивать, не отдавая себе в том отчёта. Не было дум о будущем – наитие руководило процессом. Хладнокровно убитой жертвой оказался лишь свёкор, прочие расстались с жизнью по своей собственной вине, вмешавшись в дела готовой на всё женщины.

Не станем оправдывать первоначальную скуку главной героини и случившееся после. Иного сюжета от произведения Лескова читатель не ждал. Снова на страницах сумасшедшее действующее лицо, живущие согласно внутренним установкам неприятия с ними происходящего. Другое понимание не требуется, как и поиск похожих сюжетов в литературе. Достаточно знания творчества непосредственно Лескова, чтобы увидеть закономерность в поступках им описываемых персонажей.

“Леди Макбет Мценского уезда” – это очерк, – скажет читатель. – Лесков переложил своими словами реальную историю. Такое мнение не оспоришь. Однако, зная манеру изложения Николая, видишь всё то, чего ожидаешь от его работ. Исключением становится сам факт происходящих в произведении убийств. Ранее Лесков представлял безумных, но всё-таки уживчивых персонажей. С Леди Макбет ситуация иная – она убивала. Осталось понять причины её поведения, что Лесков и проделал. Кроме прочего, Николай добавил в сюжет элемент мистики, воспринимаемый обыкновенной галлюцинацией. И ежели так, то не получится отрицать нарушение психического здоровья у главной героини.

Лесков не стал разубеждать Леди Макбет в её праве на противоправную деятельность. Она оказалась глубоко больным человеком, чью жизнь погубило измышляемое молодыми людьми любовное чувство. Не понимая, каким образом протекает любовь, главная героиня готова была ради её отстаивания на крайние меры. Любовь обязательно пройдёт, поставив человека перед фактом зазря свершённых во имя её дел. И тут Лесков не позволил Леди Макбет до конца осознать мимолётность любовного увлечения, описав то, к чему приходят все, кто желает ощущать полноту жизни и не думать о последствиях такого желания.

Пусть Леди Макбет Мценского уезда – зверь, она всё равно стала тем персонажем, чья жизнь удостоилась очерка Николая Лескова.

» Read more

Николай Лесков “Житие одной бабы” (1863)

Лесков Житие одной бабы

Лёд на реке трогается единожды весной, а у Лескова персонажи умом трогаются многажды и постоянно. Среди таких оказалась крестьянская баба, жившая своей нелёгкой судьбой, чтобы удовлетворить писательские прихоти. Вроде и не от чего было трогаться бабе умом – да вот трогалась она им, порою по причине понятной, а чаще без всякого объяснения. Пользовались тем мужики, удовлетворяя низменные потребности. Прочие бабы совсем без ума были, коли отстранёнными оставались. Жить бы бабе тихо и спокойно, не задумываясь о судьбе, она же полюбила и попыталась обрести счастье в чужом краю. К чему это привело? Она ещё порядка трёх раз тронулась умом.

Жалеть бабу в произведении Лескова не следует. Не заслуживает она к себе снисхождения. Николай строит повествование так, что нужно быть слепым слезоточивым существом, лишённым мыслительных способностей, чтобы проявить сочувствие к главной героине. Безусловно, баба лишена возможности жить на собственное усмотрение. Выдадут её замуж, и жить ей с мужем. Лесков о том подробно расскажет. Николай не жалеет места. Читатель видит все свадебные церемонии, вплоть до первой брачной ночи и дальнейшей жизни молодых.

Сумасшествие коснулось главной героини практически сразу. Не усмотрели люди, что баба с дефектом. Стала она творить сомнительное. Всё кажется ей, будто червь её сердце сосёт. Не может найти себе покоя, изнывая от сих дум. Придётся теперь бабу лечить. Лесков выбрал сомнительные методы, предложив читателю разгул эротических фантазий. Чем бы не лечили бабу, она к благоразумию не смогла вернуться. Только казалось, якобы баба пришла в адекватное состояние, продолжая на свой лад куролесить.

Два примечательных момента читатель может найти в “Житии одной бабы”. Первый – описание быта крепостных. Второй – отношение к беглым крестьянам. Баба сбежит от мужа и подастся с любовником в сторону Украины. Поиски лучшей доли к благу не приведут, так как не даёт Лесков героям своих произведений права на счастье. Они будут разлучены, плод их любви погибнет, а баба, как и прежде, будет периодически впадать в полоумие. Иного ей не оставалось – Николай хотел видеть житие бабы именно таким. Снова появится место для эротических фантазий, пока главная героиня будет продолжать оставаться в умственном помешательстве.

Представить идиллию крестьянской жизни не получается. Не рисуется воображению пастораль. Представленная читательскому вниманию баба – измышление самого Лескова. Ежели Николай знал пример жизни её подобия, то большую часть её судьбы он домыслил в присущем ему духе. Не требовалось сводить поведение главной героини к постоянным припадкам умопомрачения, когда имелась возможность донести до читателя истинное положение крепостных женщин. Но про такое Лесков не умел рассказывать – ему требовалось описывать помешавшихся людей, чертами которых он и наделил бабу в её житии.

Давайте представим, что главная героиня “Жития одной бабы” истинно искала счастья. Ей претил муж, она желала любить ответно. Терпеливо ждала главная героиня, пока жизнь наладится. Этого не происходило. Счастья показалось близким, стоило почувствовать ласковый взгляд пришедшегося ей по душе мужчины. И завязались между ними отношения, понесла по сей причине баба. Дабы избежать позора, решили бежать влюблённые, желая обрести твёрдую почву под ногами. Но жизнь – есть жизнь. Беглых крестьян вылавливали, наказывали и отправляли на каторгу, либо домой. Редкий из крестьян доходил до пункта назначения, погибая от истощения или от болезней. Лесков мог рассказать настоящую историю, без задействования психопатических отклонений, которые и сломали жизнь главной героине.

» Read more

Николай Лесков “Разбойник”, “Язвительный” (1862-63)

Лесков Том 1

Плохих времён не бывает – бывают распоясавшиеся люди. Кто взывает к жалости, говорит о неподобающем к себе отношении и ждёт чего-то от выше его располагающихся, такой человек пресыщен жизнью, иначе он должен был быть всем довольным. Желается увидеть пример такого мнения? Допустим, можно указать на рассказ Лескова “Язвительный”. Говорите, крестьяне изнывали под игом крепостничества и желали его с себя скинуть? Отнюдь, для них стало истинным унижением освобождение от трудовой повинности. Оно настолько им опротивело, что в их сердцах вспыхнул бунт.

В одной местности в качестве управляющего поставили британца. Казалось бы, живи теперь и радуйся. Сделал дело – свободен. Не хочешь работать – стой и смотри на других. Никаких телесных наказаний за ослушание. Платят лучше заслуженного. А коли пожелаешь подработать в другом месте – тут уж извини, зарабатывать меньше тебя не отпустят. Своровать тоже не дадут, тебе итак должно хватать получаемых тобой денег. Малина – скажут люди. И что не устраивало людей в столь благоприятных условиях труда? Лесков, как всегда, без лишних комментариев сказывает об узнанном.

Посему, коли народ вздумает плавать в жиру, ничем хорошим это не закончится, так как нет к тому необходимости, чтобы железная воля становилась мягче. Остаётся думать, приведённый Лесковым пример всего-то случай. Так ли это? Насколько далёк проницательный взгляд Николая от действительности? Он наглядно отобразил то, что вызывает у читателя непонимание от случившегося акта неповиновения. Лучше жить уже было нельзя – никто и не хотел жить хорошо. Крестьяне требовали обыденного к себе отношения, будучи согласными оказаться на каторге, только не подвергаться унижению хорошей жизни.

Так сказывает Лесков. Он не обо всём договаривает. Мужик на Руси – создание бесхитростное. Но его помыслы не разгадаешь. Чего такому мужику надо – никогда не определишь. Как не поступай – всё равно окажется недоволен. Плохие ли условия или лучше некуда – понимание благости от того не изменится. Согласно Лескову, мужику подавай колодки на ноги, тиски на голову и цепи на руки, дабы он пребывал под полным контролем и не смел пальцем пошевелить без предварительного телесного наказания. Такой мужик даже мечтать не будет о свободе. Не странный ли нрав крестьян отобразил Лесков? Кажется, Николай снова вводит читателя в заблуждение, описывая людей не от мира сего.

Ранее “Язвительного” Лесковым написан рассказ “Разбойник”. Главный герой сего произведения такой же крестьянин. Читателю не показываются условия его жизни, просто он шёл по дороге и встретил человека, тот попросил денег, чем напугал крестьянина, получив за это бревном по голове. Лесков не задумывается над мотивами поведения того, кто должен быть образцом добродетельного христианина. Ежели видишь кого ты в нужде, помоги ему. Не такового нрава люди у Лескова. В страхе своём они скорее убьют просящего, нежели дадут ему хоть кроху имеющегося.

Крестьянин таким образом и сказывал Лескову. Стыдно теперь крестьянину – взял он грех на душу. Тот человек мог и умереть. А что он был за человек? По виду солдат, уставший и оголодавший от многодневной ходьбы. Такому помочь – сделать богоугодное дело. Не стоит рассуждать, почему крестьянин не помог ему. Сей поступок никак нельзя оправдать. Потому он и пришёлся по вкусу Николаю – ценителю подобного рода неадекватных поступков.

Можно оправдать всех героев Лескова, если брать для рассмотрения каждого отдельно, но когда собираешь их в одном месте – желаешь обвинять.

» Read more

Николай Лесков “Овцебык” (1862)

Лесков Овцебык

Кто они – герои повестей и рассказов Николая Лескова? Почему в их действиях и мыслях не видишь обыденного поведения человека? Каждый из них словно не от мира сего. Им бы быть вдали от всех. К числу оных стоит отнести и одного из ранних персонажей Лескова – Овцебыка. Читатель, не знакомый с творчеством Николая, может принять представленного им героя, как частный случай мизантропа. Отличный от окружающих, выделяющийся всем – от внешности до поступков, Овцебык смел мечтать о чём-то своём, чего нигде не мог найти. Потому он разочаровался и поступил в итоге так, как только мог поступить человек, осознавший бесполезность бытия.

Лесков говорит, он встречался с Овцебыком в 1854 году, поэтому описываемую им историю необходимо принять за реально происходившую. И потому она запала ему в память, так как Николаю нравилось рассказывать о подобных людях. Овцебык был примечательной личностью. Он и прозвище своё получил из-за сходства с соответствующим животным. Думается, характер у него был такой же бараний – он тебя не тронет, пока ты его не побеспокоишь. Впрочем, Овцебык слыл за подобие осла, поскольку мог бросить порученную ему работу и отказаться от её дальнейшего выполнения без объяснения причин. Потому от услуг Овцебыка старались отказаться.

Овцебык смел мечтать. Ему мнились пермские палестины, где он найдёт далекий от современного понимания цивилизации край. Он станет там своим, его будет окружать первозданная природа, и люди там будут жить подобные ему. Так думал Овцебык. На это он уповал. И сбыться его мечте, окажись он вне пределов обитания русских людей. К сожалению, пермские ли палестины, или какие другие, населены точно такими же людьми, общества которых чурался Овцебык. По правде говоря, Овцебык не знал, чего он именно хотел. Не понимал он, что ему претит человеческое общество вообще. Осознать этого он не желал, продолжая надеяться на встречу со своими подобиями.

Нельзя не отметить жестокость Овцебыка. Будучи мирным, он не отказывался от применения силы к непонимающим его слов детям. Объяснять сиё поведение Лесков не стал, представив это фактом неуживчивого характера описываемого им героя. Всех людей Овцебык без стеснения называл свиньями, а женщин – дурами. Отданный в монашество, он и там не нашёл приют душе, предпочтя вернуться домой. Читатель всё больше сомневается в адекватности Овцебыка, не понимая, чего именно тот хотел от жизни. И хотел ли Овцебык вообще хоть чего-то? Лесков и этого не старался понять.

Может стоит сравнить Овцебыка с Квазимодо? Не получается. Квазимодо умел любить, Овцебык же предпочитал ненавидеть абсолютно всех. У них общая судьба, но разное миропонимание. Поэтому один был частично счастлив и понимал для чего живёт, тогда как другой не отдавал себе отчёта, существуя на зло людям. Становится понятным, почему Овцебык охладеет к действительности и завершит жизненный путь.

Верит ли читатель концовке повествования? Лесков на всём протяжении повествования выступает отстранённым рассказчиком: “Представляете, – говорит Николай, – знал я одного человека, жил он так-то и так-то, бывал там-то и там-то, поступал тем-то образом, а потом я узнал, что не стало Овцебыка. Вот и весь сказ о нём”. Своей ли смертью умер Овцебык или ему помогли – подробных сведений о том Лесков читателю не сообщил. Был рассказан занимательный случай, пришедшийся по вкусу автору, лишь поэтому он решил о нём поведать, иначе не узнал бы читатель про жившего некогда Овцебыка.

» Read more

Эмиль Золя “Париж” (1898)

Золя Париж

Цикл “Три города” | Книга №3

Самое взрывоопасное на Земле – нрав французов. Если их довести до точки кипения – случаются социальные потрясения с далеко идущими последствиями. Во времена Золя нрав французов продолжал бурлить в поисках обретения справедливости. Не дошли они до нахождения себя в мире, продолжая испытывать действительность на прочность. Вновь расцвёл террор в обществе, как способ заявить о воззрениях. И если Франция погружалась в череду актов гражданского неповиновения, значит следует ожидать скорых перемен. Более не воспрянет над Францией знамя Наполеона, но и без него французы способны самоорганизоваться, ещё раз разрушив устои жизни прежних поколений.

Конец XIX века – период людских катастроф. Жизни ломались под тяжестью капитализма, спастись от этого с помощью обращения к религии не получалось. Нужно было искать иные средства спасения – оным стал призрак социализма, год за годом обретавший плотность своего присутствия. Нельзя было продолжать смотреть на умирающих от нищеты людей. Кому-то следовало о них позаботиться. Но кому и как? Капитализм порождал нищих, наживаясь за счёт бедных слоёв населения. Католицизм привлекал в стены церквей обездоленных, ещё более их обирая, но в обмен на надежду наступления возмездия. И кто в итоге мстил богатым за обиды? Это делали террористы, метавшие бомбы, понимая – их отправят на гильотину.

В романе “Париж” Золя не стал продолжать очернять католицизм. Он довольно сказал в “Лурде” и поставил точку в “Риме”. Более возвращаться к религии не требовалось. Теперь главный герой трилогии “Три города” прибыл в Париж, где ему предстоит окончательно разочароваться, поскольку спасения от несправедливости он нигде найти не сможет. Новый день будет приносить ему больше разочарований, нежели предыдущий. Золя не смотрел вперёд, он описывал события современных ему дней, художественно их обрабатывая и меняя обстановку, оставляя мотивы людей неизменными.

Где же искать надежду людям на достойную жизнь? Политика – это обещания, без желания их выполнять. Религия – обещания, которые выполнит кто-то другой. Человеку остаётся полагаться лишь на свои силы. И силы эти не по нраву деятелям от политики и религии. Их приговор сводится к устранению мешающего элемента. По своей сути, прошлое должно насторожить революционеров настоящего. Раньше только за показательную попытку необходимости свершения перемен – выносили смертный приговор. Поскольку тогда люди осознавали опасность демонстрации воззрений – они действовали ещё решительнее: и уже не они, а другие добивались осуществления чаяний общества. Теперь во весь голос о себе заявляют одиночки, смысл деятельности коих сводится к неприкрытому эпатажу.

Золя видел благо для будущего не в социальных реформах, о чём осуществлении он лишь мечтал. Эмиль склонялся к прогрессу науки. Чем более человек знает, тем скорее он осознает бесплотность религии и бессмысленность жестов политики, тогда и наступит благо, кое недоступно до окончания поры пребывания человека в невежестве. У Парижа есть все шансы, чтобы стать спасением для человечества: он издавна являлся ориентиром — с него начнётся преображение мирового социума. Но для того предстоит проделать длинный путь, не считаясь с жертвами. Одной из жертв станет сам Золя — его смерть до сих пор наводит часть знатоков его творчества на мысль, будто неспроста он отравился угарным газом.

Эмиль Золя – революционер. Он не бросал бомбы. Он проникал в людские сердца с помощью слов. Сказанное на бумаге делает его близким для читателя любых времён. Желаемое им для человечества ещё не наступило. Человек в большей массе остаётся невежественным. И никакие достижения науки не сделают его иным. В ближайшем будущем этого точно не случится.

» Read more

Иван Крылов – Театральные рецензии и прочее (XVIII-XIX)

Крылов Театральные рецензии

Можно бесконечное количество раз возвращаться к вопросу – требуется ли сохранять абсолютно всё, что так или иначе связано с жизнью определённого человека? Иван Крылов уделял внимание театру и писал о разном, причём не самым лучшим образом. Массовый читатель далее избранных басен не пойдёт. Интересующийся творчеством Крылова постарается найти более общеизвестного. Но никто не станет изыскивать такое, чему нет никакой художественной ценности. Для примера можно привести рекламу собственных произведений или подобие аннотации. Автор желал представить одно, отошедшее в результате на второй план. Не будем укорять любителей работ Ивана Крылова – они руководствовались благими побуждениями.

Что представляет из себя критика театральных постановок? Во-первых, разбор непосредственно представленного произведения. Понимать его следует разными путями, чаще имеющих единую дорогу в виде пересказа. Во-вторых, нужно разобраться в новаторских подходах автора, чтобы оценить его произведение достойно замыслу. И лишь в числе прочих тем требуется говорить о происходящем на сцене. Актёры остаются актёрами, преданными театральному делу, и как бы они не играли – они находятся в дозволенных им рамках, если речь не идёт о новаторстве самого постановщика.

Как писал театральные рецензии Крылов? Он пересказывал сюжеты, сравнивал с произведениями других авторов и изредка думал о новшествах. Не будет правильным говорить иное о Крылове, так как ныне читатель располагает только тремя его театральными рецензиями на “Смех и горе”, комедию Клушина “Алхимист” и на постановку “Марфа Посадница, или покорение Новаграда”. Полезной информации в них мало, как и не заметно желания Крылова представить рецензии под видом уникального труда, способного внести новое слово в жанр рецензий.

В случае прочих трудов следует отметить “Речь, в которой жалуется сапожник на жену свою” и перевод итальянского произведения “Несчастный Менос”. Остальному из перечисленного авторство Крылова приписывается: Роднябар, Письмо Смиреннолюбова, Модные торговки, Покаяние сочинителя Крадуна, Добросердечный разбойник, Гилас и Исменида. Почему их приписывают именно перу Крылову? Возможно, имеются сходные черты с другими работами. Некоторые иными словами пересказывают сюжеты его произведений, либо близки им по духу.

Крылов вполне мог укорять издателей за их стремление знакомить читателя с сомнительного качества литературой. Допустимо предположить, что издатели во все времена воротили нос от качественных произведений, предпочитая, вместо стоящего текста, выпускать несуразные сочинения, назначение которых состоит в развлечении читателя. Такая проблема существовала всегда и сгубила талантливых авторов, поэтому стоит прислушаться к совету думать прежде о благом. Впрочем, издатель тогда закроется вследствие несостоятельности. Но это не мешает осуждать.

Ещё раз Крылов пожурил графоманов, чьи труды пользуются спросом издателей. В качестве образчика допустимо привести писателей, создающих произведения и получающих оплату в обмен на вес исписанных листов. Ничего в человеческом обществе не меняется, придётся смириться с существованием бумагомарателей, отнимающих внимание у читателей ради возможности хотя бы таким образом заработать себе на пропитание.

А кто не графоман в стане писателей? Лишь тот, кому претит пользоваться чужими сюжетами. Таковых мало. И работают они чаще в узком направлении, используя для творчества моменты собственной жизни.

Читатель – повеса. Он проводит дни и ночи за чтением разной литературы, преимущественно развлекательного характера. От такой литературы ничего не прибавляется, кроме дополнительно изданных экземпляров этой самой литературы. Сия макулатура имеет спрос при жизни писателя, и почти никогда после. Важное история старается сохранять, иное забывает. Забыла история и ранние труды Крылова, которые он и не стремился сделать достоянием потомков.

» Read more

Иван Крылов “Каиб” (1792)

Крылов Каиб

Если у человека всё есть, тогда у него нет счастья. И за этим счастьем ему предстоит отправиться на поиски. Пройти испытания и понять – счастье заключается не в его наличии у самого человека, а в том, чтобы счастье было доступно другим. Таковым человеком у Крылова стал восточный правитель Каиб, живший без печали и не знавший, что представляет из себя счастье. Он не обращал внимания на нужды подданных, как не стремился понять людей вообще. Вместо одаривания заслуживших одобрения, он богато украшал драгоценностями их изображения. Не было в государстве людей, кто бы не завидовал одарённым милостью правителя статуям и портретам. Одну радость находили жители страны Каиба, когда смотрелись в кривые зеркала и на краткий миг осознавали присущее им достоинство.

Страну не оставишь без внимания. Каибу требовалось найти визиря на время его отсутствия. И какого бы он не нашёл, лучше людям не станет. Всякий в роли правителя испытывает бремя власти, стремясь ей соответствовать. При способном визире фигура властителя обязательно уподобляется кукле, которую видят и считают ответственной за происходящее, тогда как в тени находится никем не замечаемый истинный правитель. В случае Каиба такая ситуация была вынужденной. Он уходил на поиски счастья и не ему предстояло властвовать. До дум народа он никогда не нисходил.

В пути встретит Каиб воина древности, чью могилу долгое время посещали им восхищавшиеся. Поймёт Каиб, насколько эфемерна власть. Некогда грозный правитель после смерти подвергнется забвению. Оному подвергнется и добродетельный правитель, причём гораздо скорее. Читателю о том сообщать не следует, дабы не нарушать сказочность рассказываемой истории. Отношение к подданным – чрезмерно тонкая тема для беседы. Восточное мировоззрение настаивает на необходимости правителя быть благодетельным, тогда как редкий властитель стремился к тому же. И помнят почему-то тех, кто причинял страдания, забывая всех остальных, наоборот начиная сомневаться в необходимости совершённых добрых дел. Но говорить о том, значит поощрять независимость власти от нужд избравших её людей.

Не зная ничего этого, доверившись воину, Каиб поймёт необходимость других делать счастливыми, чтобы достичь собственного счастья. Окончательно он убедится в правильности своего мнения, когда судьба сведёт его с девушкой, недовольной от политики правителя государства. Стремясь ей угодить, Каиб в очередной раз придёт к пониманию счастья для всех, разуверившись в прежних убеждениях. Стоит принять позицию Крылова, иного не могло быть в качестве завершающей историю назидательности: как одно увлечение сменяется другим, так убеждение – другим убеждением. Пусть это и расходится с происходящим в действительности.

Каиб найдёт счастье. Он станет добродетельным правителем. Исчезнут кривые зеркала: людям нужно видеть правду, даже горькую. Достойные будут вознаграждены и без устали начнут хвалить Каиба за его мудрость и понимание человеческих потребностей. Обо всём этом писали поэты средневекового Востока, представлявшие себе правителей прошлого только добродетельными и заботливыми государями. Читатель знает, всякий добрый правитель редко доживал до старости, будучи убитым недовольными согражданами.

Остаётся мечтать и верить в возможность существования идеального общества, достичь которого не кажется возможным. Правители могут думать о счастье для народа, могут делать народ счастливым, возводить счастье и народ на первое место среди приоритетов, но не будет счастья, поскольку найдутся те, кто будет против оного, понимая под счастьем нечто иное. Стоило ли идти Каибу на поиски того, о чём он не имел представления?

» Read more

Иван Крылов – Журнальная проза (1792-93)

Крылов Журнальная проза

С 1792 года Крылов выпускал журнал “Зритель”, тогда же он привлёк к себе внимание властей, устроивших в типографии обыск. Причиной послужила обличительная сатира, которую Иван продолжал использовать в творчестве. Он уже этого не скрывал, открыто говоря, как надо писать, чтобы массовый читатель думал об одном, а вдумчивый – внимал истинному смыслу предложенного для его внимания текста: описывая порядки Пекина, говоришь в действительности о нравах Петербурга, или описываешь жизнь зверей, подразумевая происходящее в человеческом обществе. Но не в этом власть усмотрела угрозу. Крылов прямо сказал, что богам нет нужды отдавать почести, поскольку они того не заслуживают, не оправдывая возложенных на их плечи обязанностей.

По 1793 год Крылов опубликовал следующие повести, рассказы и статьи: Ночи; Речь, говоренная повесою в собрании дураков; Рассуждение о дружестве, Мысли философа по моде, Похвальная речь в память моему дедушке, Каиб, Похвальная речь науке убивать время, Похвальная речь Ермалафиду. Иван старался привлечь подписчиков, поднимая важные темы. Он создавал резонанс.

Если кто думает, будто говорить правду необходимо, то пусть он узрит результат деятельности Крылова. Откровенный разговор с читателем навлёк на Ивана негодование властей. Ранее “Почта духов” дала верное направление мысли, не перейди после Крылов грань дозволенного. Позже он поймёт, каким образом излагать правду так, дабы не наживать врагов. Одно “Но!” мешает – разговор аллегориями каждый истолкует на свой лад. Лучше смириться и согласиться хотя бы на такое восприятие творчества, нежели остаток жизни провести в дали от способных тебя понять людей.

В кармане у писателя пусто – серчает Крылов. Ему могут обещать золотые горы или статус божества на Сириусе, желудок от того едой не наполнится. Остаётся творцу прозябать на Земле и кормиться обещаниями близ принадлежащих ему сокровищ. Единственная напасть способна более прочего отравить жизнь – жена, чьё влияние на мужа станет равносильно божественному. Поэтому Крылов предпочитал не серчать, работать за обещанное ему кем-то вознаграждение, будто будет писать только правду. Реальность такова, что правда не приносит средств к существованию, оставляя писателя постоянно голодным.

Умел Крылов обличать общество, воспевая его порядки. Говорил он о том с присущим ему едким сарказмом, что становится сразу понятно, стоит пройтись по предложенным Иваном пунктам. Не стоит лишний раз вспоминать укор в сторону петиметров – эти галломаны всё равно не поймут, отчего их поведение воспринимается подобием дурачества. Итак, чтобы прослыть разумным, надо поступать неразумно: человек родился поедать другими заработанный хлеб, теперь он должен шутить на запретные темы предков и выставлять в неверном свете умных мужей, должен уметь убивать время игрой в карты, возносить какого-либо одного писателя (при незнании его творчества), стараться быть забавным и не думать о содержимом речей, говорить словами других, будто они твои.

В пример вышеозначенного Крылов приводит похвалу Ермалафиду. Сей литератор исписывал листы ради самого процесса. Он не знал правил грамматики, идеи брал у всех подряд, порою просто переписывая и представляя текст от своего авторства. Может быть Крылов кого-то конкретного подразумевал? О том остаётся теперь гадать. Важен сам факт дошедшей до нас похвальной речи. Ныне таких людей принято называть графоманами, и даже можно привести яркие примеры писателей, использующих для задействования собственного творческого процесса иные произведения, которые они сводят под собственной обложкой. Некоторые из них это делают приятным для глаз, другие не считают нужным переработать текст в должном объёме для хоть какой-то видимости оригинальности.

» Read more

Иван Крылов “Почта духов” (1789)

Крылов Почта духов

Стремление Ивана Крылова к нравоучениям заметно с ранних работ. Ярким примером тому является периодическое издание “Почта духов”, написанное в сорока восьми письмах. Волшебнику Маликульмульку приходят послания от духов земли, воздуха и воды, а также от Астарота и Эмпедокла, раскрывающие перед читателем нравы людей. Под воображаемым миром читатель должен понимать происходящее на самом деле, а не плод фантазии некоего фантазёра-секретаря волшебника. Крылов обличает пороки общества и укоряет власть, делая это от лица сказочных созданий, впервые за многие тысячи лет оказавшихся среди людей.

Гномы, духи земли, предстают перед читателем в первую очередь. Они являются посланниками ада. Им поручены задания Плутоном и Прозерпиной. Они отчитываются о выполнении, по прихоти Крылова, перед волшебником Маликульмульком. Гномы ничего не держат в секрете, рассказывая без утайки обо всём увиденном, сопровождая текст собственным отношением к встреченным ими глупостям. Посмеяться есть над чем: мода, литература, театр, лизоблюдство перед властителями, измены мужей добродетельным жёнам. Только шутки правдивы – смеяться приходится над самим собой. Ничего в человеке не изменяется, в каких бы условиях он не жил. Поэтому читателю надо удивиться неосведомлённости о том гномов, будто в аду они видели иные нравы среди умерших.

По именам духов можно судить о содержании их посланий. Если Зор и Буристон вызывают сомнения, то Вестодав пишет неизменно о происходящих в аду событиях. Сильфы, духи воздуха, в этом отношении проще: Дальновид говорит о людях вообще, Световид – о порядках в иных странах, лишь Выспрепар не был понят.

Создания воздуха видят в людях не внешнюю сторону жизни, о которой размышляют гномы, они смотрят в человека глубже. Легко отметить налёт философии в их письмах. От их посланий произведение Крылова принимает вид жёсткой сатиры. Поэтому ближайшее сравнение допустимо со сказаниями Джонатана Свифта о путешествиях Гулливера, только в случае “Почты духов” описание прямое, без использования аллегории. Крылов сразу обозначил интерес сильфов – краткость жизни людей, ненасытность их желаний, стремление к блаженству и к бесконечной вечности. В противовес легковесным нуждам человека духами воздуха предложено культивировать мизантропию, как единственное средство для спасения человеческих нравов от губящего людской род пустого времяпровождения.

Круг интересов Крылова был широк, поэтому в уста сильфов он вложил много размышлений. Чаще он осуждал сторонников жизни на широкую ногу, пользующихся этим молодых девушек, подражателей всему французскому – петиметров. Счастье в глупости, считал Крылов, ибо не знают глупые забот мудрецов. Чем заняты думы будущего баснописца, что заставляет его страдать от бездумного поведения других, то было причиной счастья тех, кого призывал он образумиться. Возникает вопрос – зачем думать о чём-то и от того страдать, если можно просто жить и ни о каких проблемах общества не задумываться?

Ондин Бореид, дух воды, поведал волшебнику Маликульмульку о бедах Нептуна и утонувшего мусульманина. Не осталось более морскому божеству места, чтобы он мог спокойно существовать. Человек распространил своё влияние повсюду, поэтому Нептуну остаётся негодовать и устраивать бури. Но часто этим заниматься нельзя, так как с поверхности воды сваливается на его голову ещё больше проблем, например в виде людей, расстроенных от несостоятельности их убеждений: после смерти нет того, что обещала им религия.

В переписке Астарота, Эмпедокла и самого Маликульмулька преобладает отражение порочности человеческих порядков. Есть чему поучиться у Крылова, если имеется желание добиться успеха. Придётся для того, в первую очередь, прогибаться под вышестоящих, а уже потом желать чего-то другого, когда финансы того позволят.

При жизни Крылова “Почта духов” спросом не пользовалась: третья часть труда не увидела свет. И ныне сей труд забыт. Пора вспомнить о действительно нужном наследии, способном показать обыденность с её действительной стороны.

» Read more

1 24 25 26 27 28 50