Category Archives: История

Эрих Мария Ремарк «Возлюби ближнего своего» (1941)

Ремарк говорит о гуманности. Вернее об отсутствии гуманности. Её нет — искать не пытайтесь. Послевоенная Европа, 30-ые годы XX века, за окном гремит война, а Ремарк собирает по крупицам всё то, что ему удалось лично увидеть, предваряя повторную агрессию Германии в попытках совершить идеологический переворот на всей планете. Время идеалов и идей цветёт буйным цветом. Люди уже давно не те, что были раньше. Когда-то они сражались за свой дом, потом за господина, потом за короля, потом за страну, пока в XX веке всё не изменилось коренным образом. Уже не имеет значения твоя преданность территориальному формированию, ты уже не можешь ассоциировать себя с чем-либо. Люди стали разбираться в происходящих процессах, пытаясь внести изменения в устоявшийся порядок вещей. Падение старых империй вылилось в возвышение новых. Человек волен сам выбирать за себя, но с таким же успехом кто-то может выбрать за него. Начало XX века — слом вековых традиций. Ремарк остро чувствует ветер перемен, показывая ситуацию изнутри.

Германия — одно из важных для истории государств. Когда-то разрозненное, ныне единое. Непомерные амбиции лидеров заменили понятие гуманности другими понятиями, отчего полетели головы, и человеческая жизнь утратила всякую стоимость. Эту книгу очень тяжело читать, её хочется закрыть уже на следующей странице, когда душа этого отчаянно добивается, а сердце бьётся сильнее и требует продолжать; мозг анализирует текст, соглашаясь со всеми выводами автора. Есть над чем думать и о чём грустить. Когда говорят о братстве или о враждебном к кому-либо отношении, то так и хочется крикнуть, чтобы люди опомнились, поняв краткость данного момента, не отличающегося какой-либо существенной важностью. Человек ест себя изнутри, и когда-нибудь он съест себя окончательно, если вовремя не возьмётся за разум. Возлюбить ближнего своего, вот о чём просит Ремарк, вынося основную мысль книги в название. Только нельзя полюбить с закрытыми глазами, с отключенным мозгом — утопия возможна, но в неё никто не верит. Наш мир антиутопичен по своей сути. Кажется, в начале XXI века нечего больше желать, когда часть населения живёт в стабильной остановке, вдалеке от эмоциональных потрясений и с, горем пополам, всё-таки уверена в завтрашнем дне. Так мнит человек, сидящий в тихой обстановке, покуда он не знает о делах вокруг, что где-то гремит война, доводящая людей до безумия. Снова столкнулась борьба идеалов. Только время идёт, а жизнь стоит на месте.

Ремарк тонкой нитью показывает судьбу нескольких людей, чья жизнь имеет много общих черт, только каждый из них пытается выйти на дорогу из жёлтого кирпича своим способом. Кто-то продаёт духи фирмы отца, ныне лишённого всего и выдворенного за пределы, кто-то мастерски играет в карты, делая себе свой маленький удобный капитал. Но все лишены родины. И не за какие-то личные заслуги, а просто являются евреями, либо кто-то из родственников относится к евреям. Германия особо зверствовала, не принимая никаких возражений. Мечтой каждого является паспорт, хотя бы временный. Ремарк даёт картину масштабной аферы с паспортами умерших людей, от обладания которыми зависели жизни живых. В такое трудно поверить, но поверить всё-таки нужно. Паспорт даёт право работать, чтобы была возможность найти деньги на еду. Иначе от тебя требуют при пересечении границы сразу явиться в полицейский участок, чтобы тут же перебросить обратно через границу. Жизнь превращается в хождение по мукам, где спасает только желание найти пропитание, отчего в полицейские участки люди предпочитают не ходить, дожидаясь момента, когда судья отправит их в тюрьму, где можно будет отдохнуть несколько недель, чтобы потом вновь погрузиться в отталкивающий тебя мир.

Наконец-то понимаешь значение Парижа. Ведь и в наше время туда устремляются тысячи людей в поисках новой родины. Такая же ситуация была на протяжении всего XX века. Пока остальные страны старались избавляться от беженцев, перебрасывая их друг другу, то во Франции можно было ощутить некоторую меру свободы. Ремарк делает особый упор на русских, чей исход из собственной страны стал первой волной эмигрантов, позволившей каждому получить нансеновский паспорт и право работать. Этого лишены немцы, поляки и многие другие, подавшиеся вдаль много позже. Их притесняют, понимая всю безвыходность ситуации, когда обманутому человеку некуда обратиться и ему негде искать правду, поскольку все разводят руками, включая судей, выносящих приговоры — они также разводят руками, понимая парадоксальность всей ситуации. Когда-то человек спокойно мог идти из страны в страну, теперь такого нет — каждая страна обособилась от другой, выпячивая грудь перед всем миром, ударяя по ней кулаком и заявляя о собственной важности. Национализм, возможно, хорошо, но и космополитизм не хуже. Человеку всегда трудно было принимать у себя иностранцев, таких же людей, как он сам, но рождённых в другом месте. Но все люди одинаковые — каждый хочет счастья. По крайней мере, большинство этого желает.

Во время чтения данной книги, мир вокруг становится наиболее чёрным, а в голову лезет только негатив. Депрессия читателю обеспечена. От правды не уйдёшь.

» Read more

Василий Ключевский «Курс русской истории. Том 2″ (XIX-XX)

От простого к сложному — именно так поступил Василий Ключевский, начиная второй том своих лекций. Там, где раньше душа читателя отдыхала и внимала новые интересные моменты истории, то теперь предстоит серьёзно браться за ум, вникая в сложные переплетения устройства жизни на Руси. Второй том обошёлся без политики, он в основном именно об укладе. Трудно передать словами, каким тяжёлым стал слог Ключевского, отошедшего он научно-популярного изложения к строго научному, которое под силу понять только профессиональным историкам-специалистам именно этой области — времени от возникновения Москвы, её становления и до смерти Ивана Грозного. Весьма непростой отрезок, где имеется мешанина особенностей, затрудняющих понимание этого периода. Тут стоит долго изучать детали, разбивая один миф за другим. История России — крайне запутанная. Многое из нами понимаемого, оказывается, сложилось уже после Грозного, а до этого было не только название страны другим, но и вся страна была другой.

Ключевский начинает второй том с основания Москвы. Многие бьются над вопросом происхождения названия. Сам Ключевский склонен искать ответ в финских языках, с которыми славяне вошли в контакт, оттеснив финноязычные племена на север. Невольно Ключевский раскрывает англоязычное название нашей столицы. Согласитесь, довольно дико наблюдать такое название как Moscow, так мало похожее на Москву. Ответ кроется в послании Юрия Долгорукого, пригласившего других князей в «Москов», какие тут могут быть непонятности после этого. Первое упоминание города в летописях звучит именно так.

Москва была не географическим, но этнографическим центром Руси. Особенность её роста следует связывать с переселением Сергия Радонежского, после чего город стал развиваться ещё быстрее. Другой важной особенностью стали московские князья, которым по ранжиру не полагалось даже думать о месте Великого Князя, что заставляет их заботиться именно о Москве. С каждым годом территория московского княжества расширялась — покупались окрестные деревни, порой целые княжества, где по сути Москва была во главе. Татарское иго поспособствовало возвышению Москвы, когда с юга Руси на север потянулось большое количество беженцев. Произошёл упадок Киева, случилась децентрализация. Теперь всё окончательно стало зависеть от князей московских.

Тяжелее всего воспринимается описание Новгорода. На нём Ключевский останавливается больше всего. Новгород — очень интересное явление на Руси. Пока остальным землями управляли закреплённые за ними князья, то Новгород самостоятельно призывал на княжение, отчего заслуживал не самую лестную оценку со стороны большинства князей. Новгород был действительно вольным, яркий пример древнегреческого полиса, где демократия скорее пришла к своему вырождению, отчего Новгород был поставлен перед вопросом — стать частью московского княжества или войти в состав Великого Княжества Литовского.

Стоит остановиться на крестьянах. Земля никогда и нигде не принадлежала князьям, они только управляли. Всем остальным ведали другие люди. В Новгороде существовали и такие крестьяне, что сами владели землёй. В представлении современного жителя России есть стойкое убеждение, что крепостное право на Руси было всегда, вплоть до его отмены в 1861 году, но это не так. На Руси никогда не было крепостного права, оно появилось уже после Ивана Грозного при Борисе Годунове, согласившегося с мнением политической элиты того времени, что негоже терпеть убытки из-за холопов, свободно переходящих с одного надела на другой и показывающих зубы, надо бы их закрепостить. С тех пор в сознании русского человека произошёл коренной перелом, когда человек стал привязан к одному месту, а по сути — превратился в скотину. Спустя какое-то время принцип закрепощения пошёл дальше крестьян, даже бояре и ремесленники не могли отойти дальше тех обязанностей, которыми были наделены их предки. Если твой дед был кузнецом, то и тебе в бояры не ходить. У Ключевского всё описано более подробно, для себя же я вынес этот небольшой объём информации.

Весьма странно Ключевский объясняет опричнину при Иване Грозном — это попытка насадить западное дворянство путём восточных междоусобиц. О самом Грозном Ключевский отзывается крайне положительно. Надо это самостоятельно читать, столько похвалы не передать. При этом Ключевский осознаёт, что Грозный — непростой человек. Он рано потерял родителей, терпел унижения от воспитателей, был образованным и хорошо умел выражать свои мысли на бумаге, был робок, но это не мешало ему быть оратором. Если вчитаться в текст Ключевского, то Грозному легко поставить диагноз шизофрению. Царь мог любить, но мог и испепелить, как он разрушил Новгород, пострадавший до такой степени, до какой не страдали города от монголо-татарского нашествия.

Завершает второй том повествование о храмах и их влиянии на жизнь Руси. Куда шли монахи — туда шли крестьяне, и наоборот. В каждом селении был храм, без него оно считалось неухоженным. Князья ратовали за строительство храмов, да не одного, а нескольких. Сами храмы существовали на пожертвования прихожан. Для расширения страны и возникновения новых городов и деревень, храмы послужили отличным решением.

» Read more

Морис Дрюон «Узница Шато-Гайара» (1955)

Цикл «Проклятые короли» | Книга №2

В котёл противоречий брошены человеческие судьбы. Вновь Дрюон радует читателя художественной обработкой истории Франции XIV века. Отражены, пожалуй, многие аспекты того времени. Умер один король, ему наследует другой. Человеческая жизнь ничего не стоит, даже если это жизнь королевы. Всё закручивается и создаёт крайне напряжённую обстановку, в которой смерть и предательство соседствуют друг с другом. То были времена правления Людовика X Сварливого, желавшего лучше доли для себя лично, весьма безразличного к желаниям других. Дрюон не показывает короля достойным подражания, скорее создаёт отталкивающий образ сластолюбца, опозоренного перед подданными отцом, рогоносца и близорукого политика.

В книге переплетается одно с другим. Читатель постепенно узнаёт развитие драмы. Сюжет отнюдь не крутится вокруг узницы Шато-Гайара (фр. Весёлый замок), заключённой в тюрьму Маргариты Бургундской, номинальной королевы Франции, наказанную предыдущим королём за измену наследнику с конюхом. Эта умная женщина должна была сидеть на престоле и управлять государством через мужа, может это в будущем не привело бы к печальным последствиям, спровоцированных Сварливым. Желание лучшей доли и сиюминутного удовольствия всегда приводит к закономерному результату. Маргарита не будет пассивным свидетелем происходящих событий, хоть от неё ничего не зависит, но по обрывочным сведениям со свободы, она всё-так постарается выгадать для себя более лучшие условия.

XIV век для Франции — время авиньонского пленения Пап. Сварливому нравится другая, которую он желает всем своим существом. Суровые католические нормы морали не позволяют ему просто так порвать с женой. Для этого нужно согласие Папы. Только вот Папа умер, как и предыдущий король, став жертвой проклятия казнённого тамплиера. Подковёрная игра приводит к интригам на высшем уровне, где кто-то даёт указание ускорить выборы нового Папы, затянувшиеся на 6 месяцев, иные наоборот идут на ухищрения, отдаляя окончательное решение конклава.

В этом котле будет место голоду и размышлениям хранителя казны и серого кардинала Мариньи, что долгие 16 лет находился у власти, сравнивая себя со всей страной и никак не воспринимающий нового короля. Человеческие судьбы будут зависеть не только от случайного стечения обстоятельств, но и от умственных способностей окружающих короля людей. Хоть книга и написана красивым языком, но больше в ней читаешь про горести и умные мысли исторических лиц.

Политика — всегда была грязным делом. Не просто так Мариньи задумывается в финале книги, вспоминая долгие годы у руля, когда это время можно было потратить на совсем другую жизнь. Но так он попал в историю, только нужно ли ему было это. Не «Узница Шато-Гайара», а «Серый кардинал Сварливого», вот настоящее название для книги.

» Read more

Средневековая андалусская проза (1985)

Среди российских читателей спросом пользуется ограниченная часть литературы, направленная преимущественно на писателей из Европы, Америки, самой России и, изредка, на редких азиатских, да и среди них предпочтение отдаётся преимущественно японским. Такое отражение действительности касается не только литературы, но и всех остальных сфер жизни. Во всём многообразии и накопленном богатстве, арабская литература ничем не уступает остальным. Только очень важный отпечаток на арабских писателей накладывает исповедуемая ими религия, отчего иной раз себя чувствуешь неуютно. Впрочем, постоянное упоминание Аллаха — будет милостив он ко всем праведным — не портит их литературу. Такой же широкой отсылкой к Богу пользовались европейские писатели прошлых веков, трактуя действия героев книг от их отношения к Богу, да вновь и вновь задавая себе вопрос о том, что чем они так могли его прогневать, если на их долю выпадает столько страданий. Средневековая андалусская проза в этом плане ничем не отличается от более поздней, и может быть, хотя я не буду брать на себя смелость утверждать, где-то даже превосходит. Арабские мыслители не сетовали на судьбу, а выражали своё уважение и почтение, стремясь жить честно, хоть и жестоко по отношению к неверным.

Данный сборник — любопытное явление на моей полке. Я давно хотел ознакомиться с «Ожерельем голубки» Ибн Хазма и «Повестью о Хаййе ибн Якзане» Ибн Туфейля, а тут они имеются под одной обложкой, к тому же, дополнены рассказами андалусских арабских писателей, чьи работы выходили изданиями в составе разных сборников в 60-ых годах прошлого века в Бейруте. Как бы не говорили о свободе слова и отсутствии каких-либо удобств в правах личности, но Советский Союз был замечателен тем, что никто не думал о рыночной экономике и спросе. Люди занимались тем, чем им действительно хотелось заниматься, без отрыва в думах о поднятии экономики и о хлебе насущном. Я твёрдо уверен, что не будь Советского Союза в нашей истории, мы бы так и остались без переводов многих произведений африканских, китайских и даже арабских писателей. Во всём этом удивляет не сам факт интереса к другим культурам, а тиражи… Такими тиражами книги сейчас не издаются.

Помимо трактата о любви Ибн Хазма и трактата о мироприятии Ибн Туфейля, в книгу вошли следующие произведения:
1. Ибн Бассам. Из книги «Сокровищница достоинств жителей Андалусии»;
2. Ибн аль-Аббар. Из книги «Моления и прощения»;
3. Ибн Хузайль аль-Андалуси. Из книги «Украшение всадников и девиз храбрецов»;
4. Ибн аль-Кутыйя. Из книги «История завоевания Андалусии»;
5. Ибн Кутайба. Из книги «Власть халифа и управление подданными»;
6. Ибн Хайян. Из книги «Жаждущий знания»;
7. Ибн аль-Хатыб. Из книги «Деяния великих мужей».
Условно они делятся на две части:
— Рассказы о поэтах и катибах, вазирах и воителях;
— Рассказы о деяниях правителей. Исторические хроники.
Подробно раскрывать каждый не буду. Просто скажу в общем, а если кто будет заинтересован, тот сам постарается раздобыть такую книгу. Впрочем, некоторые можно найти в свободном доступе в сети.

Более-менее, но очень скудно, мы знаем, что арабы в своё время выбили готов с территории современной Испании, разбили страну на множество эмиратов и правили там долгое время, постоянно испытывая неприятности от африканских соседей, что не отличались спокойным нравом, да внутренние противоречия тоже не давали спокойно жить. Тем более интересней будет прочитать «Историю завоевания Андалусии» от человека, чьи предки породнились с готами, ассимилировались и, не зря же таких называли ренегатами, стали мусульманами. Готы сами спровоцировали гражданскую войну, а вмешательство арабов за одну из сторон только усугубило всю ситуацию. Рима не было, он уже не мог как-то повлиять на ситуацию. «Историю завоевания Андалусии» дополняет «Власть халифа и управление подданными», где всё рассказывается с позиции художественного описания, давая наглядное пособие силы слова, что способно извратить любое реальное событие. В нём читатель узнает про миф о тайной комнате, где на стенах были нарисованы арабы, и которую нельзя было открывать, узнает также о несметных сокровищах Андалусии и благодетелях арабских завоевателей. Во многом, после всего прочитанного, понимаешь мирный характер арабов, да почему они особо не стремились захватывать Европу дальше — им просто некогда было этом заниматься из-за внутренних раздоров, как среди трёх халифатов, так и внутри отдельно взятых эмиратов.

«Жаждущий знания» и «Деяния великих мужей» дополнительно проясняют ситуацию из исторических хроник и повествуют об отдельных правителях. Более подробно рассказывается о смешивании христиан и мусульман, а также разъясняется почему мусульмане трепетно относятся к христианским святым и храмам. Удивляет, но это так, мусульмане, хоть и считают всех, кроме самих себя, неверными, однако Иисуса Христа принимают как одного из пророков, ничего не имеют против Ветхого и Нового Заветов, понимая взаимосвязь всего этого со своей религией.

Больше всего среди арабов ценилась образованность. Если ты умел писать без ошибок и с места выдавать красивые умные стихи, то самое важное место среди придворных правителя тебе было бы сразу обеспечено, какими ты не обладай иными способностями и хоть будь глуп как пробка. По крайней мере, именно такой делаешь вывод, читая о деяниях славных мужей Андалусии.

Весьма любопытным является небольшое повествование «Украшение всадников и девиз храбрецов». Принято думать, что нет ничего важнее для араба, чем верблюд. Однако, верблюд важен, но не так как конь. Конь был любимым созданием Аллаха после человека, Адам отдавал предпочтение коню среди всех животных, первым приручил и оседлал коня Исмаил (по вере мусульман — прародитель арабов) сын Авраама. Предпочтение коню отдаётся прежде всего за его выносливость, способность бежать весь день и нести тяжёлый груз, не теряя при этом в скорости. Самым ценным считается вороной конь, потом золотистый — у них обязательно должны быть белые браслеты на ногах. Благородство коня оценивалось длиной шеи, самые породистые могли щипать траву, не сгибая ноги в коленях. Любили арабы и азартные скачки коней, даже пророк не брезговал делать ставки.

«Ожерелье голубки» и «Повесть о Хаййе ибн Якзане» вы можете найти отдельными рецензиями, им я уделил больше внимания.

» Read more

Эрих Мария Ремарк «Три товарища» (1936)

Безусловно, Эрих Ремарк — крупная звезда на литературном небосводе. Из писателей XX века мало кому удавалось так забраться высоко. Однако, его жизнь не была вымазана мёдом. Богатое событиями время внесло много важного в самого Ремарка, наложив заметный отпечаток на его творчество. Он пережил первую мировую войну, сталкивался со смертью. работал журналистом, узнал всю подноготную восточных стран, он любил и был любим, но самыми важными для Ремарка становятся темы лёгкой жизни, алкоголя, туберкулёза и любви. Все эти четыре темы по разному отражены в каждой книге, чаще всего встречаясь друг с другом, так произошло в самой знаковой книге Ремарка «Три товарища».

Если начинать знакомство с творчеством Ремарка, то, пожалуй, с «Трёх товарищей». Тогда вам обеспечено полное погружение и частое шоковое состояние от поворотов сюжета. Если же вы уже читали другие книги Ремарка, то сюжет «Трёх товарищей» не произведёт на вас должного впечатления. Всё это вы уже проходили до этого, вы даже знаете о чём будет говорить автор на следующей странице, отчего будут страдать герои и чем в итоге всё закончится. Ремарк будет крайне предсказуем. «Три товарища» стали, как говорят умные люди, квинтэссенцией, повлияв на всё дальнейшее творчество.

Ремарк пишет о «потерянном поколении». Почему он считает потерянным поколение именно после первой мировой войны? Возможно, немецкая политическая машина ещё не получала такой оплеухи от других держав и ещё не подвергалась тем изменениям в обществе, что бродили по всему миру, когда люди хотели лучшей жизни и готовы были за это на отчаянные действия. Главные герои «Трёх товарищей» когда-то воевали вместе, делили все радости и невзгоды, фронт закрепил в их душах чувство крепкой дружбы. Им приятно вспомнить былое, памятуя скорее с улыбкой, нежели с грустью о тех днях, когда гиперинфляция делала резкие скачки, обесценивая деньги каждый день ровно на половину, когда чей-то порванный противогаз от удушливого газа убивал на глазах солдат в твоём окопе. Сложно после всего этого, сохранить разум в ясности. Чаще всего, война ломает людей. Побывавший в бою, человек навсегда становится потерянным для общества и обузой для семьи. Да, он страдал за тех, кто был в тылу, но теперь он разрушает себя изнутри и уничтожает окружающих людей вне своей воли, совершая асоциальные поступки.

Любые проблемы принято заливать алкоголем. Частенько герои книг Ремарка прикладываются к бутылке. Если высший свет пьёт престижный Дом Периньон и снимает комнаты в дорогих гостиницах, то простые люди ограничиваются кабацкими развлечениями. Три товарища любят выпить, но один из них пьёт больше других. Сложно себе представить такого человека идеальным героем для книги с положительных характером, но он внутри очень раним, что старается скрыть от других и, прежде всего, от себя.

Весь сюжет проходит стороной. Не так важно, откуда черпают три товарища свой интерес к жизни, почему стараются зарабатывать деньги и имеют самое мирное хобби, связанное с автомобилями; ещё одной важной темой в творчестве Ремарка. Их автомастерская вызывает зависть округи. Главное, таким людям есть куда девать свою энергию, и где отрицательную разрушительную энергию преобразовывать в положительный заряд. Важно другое — Ремарк даёт им любовь. Пускай не всем, а только одному. Но любовь такая сильная, что два других товарища стараются всеми силами поддержать этот горячий огонь, раздувая мехи и совершая любые действия, позволяющие хотя бы одному из них почувствовать новый стимул для жизни.

Ах, какая же красивая любовь представляется нам Ремарком. Такой любовью можно только восхищаться. Она воздушная, её нельзя выразить словами. Тем более удивляешься, наблюдая с каждой страницей последующий её рост. Пускай, всё крайне наивно, и, может быть, даже слишком наиграно. Девушка, кто-то скажет, глупая, не желает замечать ничего вокруг. Читатель скоро поймёт причину такого отношения. Она его повергнет в шок. Проблема рождает новую проблему, а потом как снежный ком покатится с самой высокой горы, набирая массу и разрушая одну судьбу за другой. Ремарк будет наращивать обороты, его уже никто не остановит. Вторая часть книги просто выворачивает читателя наизнанку, выдавливая из него все переживания и все слёзы, что он смел копить до этого, так тщательно маскируя своё недоумение и проклиная злого автора, посмевшего внести столько черноты в самое светлое чувство на свете.

Наблюдая за жизнью людей в «Трёх товарищах», отмечаешь нарастающий декаданс, что скоро поглотит и без того разорённую страну. Нет подъёма культуры, только повсеместный её упадок, стремящийся к вырождению. Где черпать силы для надежды на благополучие, когда нельзя спокойно пройти по улице, где нельзя спокойно высказать свою точку зрения. Ремарк выдаёт подноготную жизни проституток и таксистов. Он даёт обзор жизни низов общества, не стремясь заглянуть выше. Моральные устои падают, каждый становится фаталистом, а жизнь прожигается. Голова слетает с плеч, мозг отключается. Такой мир можно назвать одним словом — анархия.

Ремарк делится весьма замечательной мыслью: женщины порождают в мужчинах агрессию; мужчины могут спокойно обходится без женщин в окопах, сохраняя разум в неприкосновенности; по этой же причине священникам не позволяется иметь жён, чтобы ничто их не отвлекало и не сбивало с пути истинного.

В сложном пути противоречий — нужно не терять разум.

» Read more

Анн и Серж Голон «Маркиза ангелов» (1957)

Цикл «Анжелика» | Книга №1

Надо бороться с предвзятым отношением к книгам. Никогда не знаешь, что тебя ожидает. Сколько бы не спрашивал, сколько бы не знакомился с авторитетными источниками, но ты никогда не будешь уверен до конца, пока сам не ознакомишься, не попытаешься понять, что всё-таки представляет из себя то или иное произведение. В моём воображении, как и, наверное, в воображении большинства людей — «Анжелика» представляет из себя типичный женский любовный роман, от которого мужчин должно отталкивать, а слабую половину человечества манить со страшной силой. Такое мнение у человека незнакомого. При ближайшем же рассмотрении, «Анжелика» оказалась не такой простой — это хорошо проработанная книга, сюжет которой происходит во Франции в середине XVII века, при этом атмосфера книги насыщена деталями той далёкой эпохи, вплоть до мельчайших подробностей. Нет, «Анжелика» — не любовный роман, жизнь героев книги лишь способ познакомить читателя с нравами того времени, попытка дать понять «прелесть» минувших дней, где-то пересмотреть свои взгляды и, конечно, в очередной раз порадоваться тому, что нам довелось родиться много позже тех жестоких времён, да вновь и вновь переосмыслить негативную реакцию на происходящие сейчас события, которые, на самом деле, не так плохи, а наоборот — наши с вами дела (на фоне общего упадка) просто феерически как хороши.

Не повезло Анжелике родиться (пускай, что дочке влиятельного, но бедного дворянина) в XVII веке. Казалось бы, средневековье закончилось, Европа возродилась, но у читателя возникают большие сомнения в цивилизованности тех народов, что населяли к тому моменту тот самый континент, что признано считать самым гуманным, справедливым и влиятельным, образец для подражания всего мира. Чему только подражать: нечистотам по щиколотку в городах или рваным штанам короля? Может быть стоит восхищаться думами людей, связанных влияние церкви, заставляющей думать о высоком, но на самом деле, создающей из людей безропотных существ, навязав страх перед наказанием и вводя в заблуждение своей внутренней философией, уничтожившей науку и вогнавшей Европу в тёмные века, которыми можно считать долгие годы и даже века. Иная цивилизация — лишь следующая ступень варварства.

Благодаря тому, что цикл книг про Анжелику писался семейной парой, где один был писателем, а другой — собирателем нужной информации, мы узнаём много интересных фактов. Так, оказывается, в высшем свете считалось зазорным кормить собственных детей самостоятельно, для этого нужны кормилицы, что заменят им одновременно и няню. Воспитание детей отводилось не на долю родителей, так и Анжелика растёт под неусыпным взором мавританки, которая рассказывает девочке о своей бурной молодости и, наверное, отчасти заряжает Анжелику духом приключений. Впрочем, отчётливо это в первой книге не проявляется. Читатель видит бурное детство, на него Анн и Серж Голон не жалеют страниц, вводя в перечень трагических воспоминаний — агрессию германских разбойников, напавших на дом друга Анжелики и убивших всю его родню.

Замуж в то время выходили не зная своего будущего мужа. Знакомство происходило только во время бракосочетания. Такое встречалось на всех уровнях — от нищих до людей королевской крови. Даже представитель французского правящего дома женится на представительнице испанского королевского двора по политическим соображениям. Тогда Испания грозила Франции с двух сторон, удерживая в своих руках территорию современных Нидерландов. Для Голон это замечательная возможность рассказать о различии двух королевских дворов. И там есть много различий, вызывающих скорее больше негативных реакций с двух сторон, нежели какого-либо проявления симпатий. Где уж тут не воевать за мировое господство и не утверждать своё влияние внутри Европы.

Жизнь Анжелики крайне тяжела. Авторы не поскупились красочно описать все её страдания во взрослой жизни. Она не была развратной женщиной, как бы не казалось читателю. Она не меняла мужчин, не изменяла мужу. Она была верной женой и приняла свою участь с полным осознание невозможности иного исхода. От её выбора зависит жизнь семьи и её собственное существование.

В книге много научных изысканий. Анн и Серж Голон стараются отразить положение науки, все препоны церкви и мечты людей о прогрессе. Не знаю как вам, а мне с каждой художественной книгой о средневековой Европе, всё больше противной становится католическая церковь и её деяния. Я понимаю, что религия — всего лишь инструмент влияния на людей. Католическая же церковь не просто хотела влиять, она мечтала править. И это у неё получилось. Почему-то во Франции вторым лицом в государстве считался кардинал. Вспомните Ришелье. Во время жизни Анжелики кардиналом является Мазарини. Помимо королевского суда существовал суд церкви. Оба суда могли судить людей и между ними существовали свои различия. Очень интересно наблюдать в книге описание работы адвокатов того времени, бедных людей, влачащих жалкое существование. Они изначально стоят перед выбором — быть адвокат и голодать, либо быть прокурором и сыто жить, но считаться по рангу ниже адвоката. Знание юриспруденции тоже имеет большое значение, только вот под королём и кардиналом не могло быть справедливого суда, если сверху для судьи поступают чёткие указания.

Напоследок, просто перечисление фактов из книги: вилка только вошла в обиход, испанский король должен есть в полном одиночестве, в Бастилию помещали только важных людей и содержали их там в меру пристойно, король не любит богатых и щедрых, он их с удовольствием бросает в тюрьму, дворянское звание можно было купить, цирюльники помимо всего прочего штамповали раны, варёное китовое мясо и горох — типичный обед бедняка, нравы монастырей описаны так, что «Имя Розы» Умберто Эко не сравнится, палачу принадлежало всё имущество, которой было у человека после казни, включая его органы, дягиль лесной — Angelica sylvestris.

Стоить прочитать, чтобы лучше понимать жизнь.

» Read more

Василий Ключевский «Курс русской истории. Том 1″ (XIX-XX)

Как-то Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина спросили о книге, которую он читает в данный момент. Путин долго пытался уйти от ответа на вопрос, чтобы не делать лишней рекламы и не выдать случайным образом своих пристрастий. Настойчивый взгляд собравшихся людей, искренняя заинтересованность в ответе первого лица государства и общее давление, всё-таки вынудили Владимира Владимировича ответить. Он сказал, что читает цикл лекций курса русской истории Василия Осиповича Ключевского, чем создал у людей впечатление человека, заинтересованного не только управляемым государством, но и тем народом, что его в большинстве своём населяет.

Чем примечательна история от Ключевского. Автор не концентрируется на быте и нравах, он строго касается только политики и экономики: сути всех вещей, их первоосновы. Трудно сказать, насколько подход к истории Ключевского оправдан. Он оперирует множеством источников и самостоятельно делает на их основании свои собственные выводы. По тем же источникам, каждый сам сможет вынести как такое же мнение, так и мнение диаметрально противоположное. Примерно на тех же принципах позже работал Лев Гумилёв — исследователь жизни степи и кочевых народов. Однако, все мы прекрасно знаем, что Гумилёва никто и никогда всерьёз из маститых учёных воспринимать не хотел. Степь не оставляла следов после себя. Гумилёв оперировал множеством сомнительных источников и делал свои далеко идущие выводы, с которыми можно было либо согласиться, либо отказаться от их понимания. Ключевский и Гумилёв старались писать доходчивым для читателя языком — за это им больше спасибо. История рассудила так, что Ключевского уважают в России, а Гумилёва стараются не упоминать. Великороссам, впрочем, неважен Гумилёв, его ценят те государства, чей быт вышел из степных традиций.

В первом томе Курса русской истории Ключевский, разумеется, концентрирует внимание на понимании истории, особенно на понимании важности местной истории, причём, порой, без участия и влияния на неё истории всеобщей; автор размышляет откуда пошли славяне, анализирует летописи, делится мнением о варягах и их влиянии, о превалировании Киевской Руси над остальными русскими землями, немного даёт информации о соседях и немного о другом. Я постараюсь тут рассказать об основных моментах, чтобы помнить.

О летописях. История Руси не настолько богата источниками, как, например, Поднебесная, да и, хоть одно хорошо, бумага, в идеале, разумеется, уже имелась, пускай, что археологи находят записи на бересте. Ключевский разбирает основные летописи, при этом сам говорит о том, что эти исторические документы не попадают под определение летописей. В них нет летоописания, а зачастую авторы летописей отражали события, произошедшие задолго до их рождения. Самая знаменитая летопись — «Повесть временных лет». Она рассказывает о событиях после потопа и до воцарения Олега, в повести много поздних вставок, сделанных другими людьми. Исходный летописец неизвестен, хотя у Ключевского имеются предположения на этот счёт. Повесть примечательно первыми упоминаниями идеи панславянского единства, когда-то существовавшего, но позже распавшегося под влиянием набегов венгров.

С суровой критикой Ключевский обрушивается на «Сказание о крещении Руси». Примерное время написания -XII век. Всем нам это сказание более-менее известно. Оно повествует о том, почему на Руси приняли православие, а не мусульманство и не иудаизм. Гиббон в одном из томов «Падения и заката Римской Империи» поверхностно, но зато обоснованно высказал свою точку зрения о превалировании влияния Византии. Ключевский об этом ничего не говорит, он и не анализирует текст, просто пытается докопаться до источника происхождения. Окончательный вывод — Сказание написано обрусевшим греком, поскольку упоминание Иерусалима, как земли христианской не имело под собой реальной основы в IX веке, ведь в это время Иерусалим принадлежал мусульманам, а до этого римлянам, лишь к XII веку, во время крестовых походов, ситуация изменилась в пользу христианства.

Среди прочих упоминается и «Киево-печерская летопись» от Нестора. Хоть она и является летописью, однако включает события до жизни Нестора. Это, опять же, не нравится Ключевскому.

Происхождение славян. Ключевский начинает отслеживать историю с Карпат с VI века, где изначально жили славяне. Возможно, они там жили и до нашей эры, установить данный факт не представляется возможным. В VI века, под влиянием агрессивного поведения кочевых племён, в Европе происходит массовое переселение народов, вследствие которого одни уходили на другие места, откуда до них кто-то тоже ушёл. Где были готы — там стали жить славяне. Время сделало своё дело, разделив славян на разные народы, теперь имеющих между собой так мало общего.

Касается Ключевский пантеона богов, культа рода, удивляет фактом о существовании многожёнства среди славян, рассуждает об языческом браке. Говорит о хазарах на юге, уникальных оседлых кочевниках, принявших иудаизм. Они брали дань с полян. Дань брали и варяги. Трудно принять такой факт вольному народу, который по нелепой случайности на 300 лет попадал под иго монголов. Не так проста история, как это пытаются делать в угоду национального самосознания. Впрочем, Ключевский лишь предполагает. Более детально разбирать историю Хазарского каганата пытался только Гумилёв, но его, как уже сказано выше, никто всерьёз воспринимать не хочет. Иных источников о существовании хазар практически нет.

Многие славянские города возникали по пути из варяг в греки. Точных данных о их первых днях нет. Просто эти города уже существовали, когда появилась официальная историческая хроника. Само понятие Руси возникает не раньше VIII века. На территории Руси существовало 4 варяжских княжества и 2 славянских. Ключевский отводит инициативу объединения Руси Киеву, так как он был центром всей торговли, был первым объектом для агрессии из степи.

Иностранные послы, бывавшие на Руси, жаловались на бесконечный лес. Лес и Русь — взаимосвязанные понятия. Города — свободное от леса места. Ключевский отводит лесу большую роль в развитии русского самосознания, но русский всегда боялся леса, населяя его всевозможными страшными созданиями. В противовес русским, Ключевский выделяет казаков. Он называет их оболтусами и неумехами, что заменили на заставах былинных богатырей.

Управление Русью. Самое интересное в книге — это описание принципа управления. Не было общей страны и одновременно с этим страна была общей. Очень запутанная система вызывает головную боль у читателей, поэтому Ключевский пошёл по пути наименьшего сопротивления, рассказывая в общем. Изначально, земли русские делились между сыновьями, а со временем, всё настолько разрослось, а наделы так уменьшились, что это крайне ослабило Русь, в которой самый уважаемый в роду сидел в Киеве, остальные по строгому ранжиру. В один момент князьям надоело бегать из земли в землю, после смерти более влиятельных родственников, они стали настаивать на своём решении остаться там, где они есть сейчас. Так земли стали закреплять за отдельными ветвями, а позже дробиться в ещё более усиленной прогрессии. При этом, князь киевский не считался самым главным в роду, он просто владел наиболее лакомой землёй, его мнение никого не интересовало, поэтому трудно говорить о едином государстве. Слишком сложной была система управления.

О многом говорит Ключевский в первом томе. Обо всём невозможно сказать. Не буду говорить о викингах, как они пришли, почему закрепились, как повлияли. Скажу лишь то, что мало кому известно. О причине упадка Киева. С XII века эта область пустеет, скорее всего это связано с набегами кочевников, население уходит на запад. В Киеве до XV века от силы насчитывалось 200 дворов, не более, он уже не мог считать крупным городом и его, тем более, никто больше не воспринимал всерьёз. Ключевский отводит на этот период факт возникновения малороссов. Другой малоизвестный факт — на Руси было в ходу рабство, рабов называли челядью. И самым последним становится известие о том, что современные русские — это смесь славян и финно-угорских племён. Ключевский приводит довольно любопытные факты по этому поводу. Весьма и весьма любопытные теории бродили когда-то в светлых головах, а нам о них почему-то не рассказывали.

» Read more

Ло Гуаньчжун «Троецарствие» (XIV век)

Если вы возьмётесь за чтение этого монументального труда, события которого основаны на реальных событиях, вы никогда не пожалеете о времени, проведённом на книгой. Ло Гуаньчжун — гениальный средневековый китайский писатель, его перу, кроме «Троецарствия», как минимум принадлежат «Речные заводи», такой же исторический роман, но более бытового характера. Перевод книги выполнен Панасюком, его кропотливому труду стоит поставить памятник! Не было бы без его стараний на нашем языке доброй части классической китайской литературы. Можно высказать ряд претензий к качеству перевода и некоторой однотипности, но сделаю это в другой раз — сейчас предлагаю сконцентрировать на самом «Троецарствии».

«Троецарствие» — это борьба трёх китайских царств между собой за право объединить империю под единой властью. Ло начнёт издалека, он полностью расскажет о том, как начиная с восстаний Жёлтых повязок, империя Хань начала приходить в упадок, пока не была разделена. Не надо читать исторические хроники, если есть художественная литература — она всегда более доходчиво доводит до любопытствующего читателя суть событий. Нельзя взять и написать обо всём в короткой рецензии — для этого надо писать серьёзный исторический труд. Для труда нужно много труда (такая уж тавтология), а для рецензии достаточно выразить своё отношение к книге.

Рекомендую подходить к книге хотя бы ознакомившись с двухсерийным фильмом Джона Ву «Битва у Красной Скалы». Сюжет не очень-то схож с официальной исторической хроникой, многое там извращено в угоду зрительского интереса и, возможно, каких-то современных взглядов китайцев на окружающий мир. Битва у Красной Скалы представляет один из эпизодов книги. В «Троецарствии» всё представлено несколько иначе, однако книга воспринимается гораздо легче, когда знаешь за кем из героев лучше следить. А следить нужно обязательно. Обилие китайских имён — всегда испытание для неофита. Попробуй к концу страницы по памяти перечислить тех, что только вот были перед глазами. Не получится! Персонажей слишком много. Более того — на каждой странице погибает минимум один человек, а иногда и три тысячи безликих людей, а порой и сотни тысяч. Главное знать откуда ветер дует.

Два главных исторических лица книги Цао Цао и Лю Бэй предстают перед читателем с первой главы. Очень интересно наблюдать за их становлением и утверждением в мире. Если Цао Цао — выжидающий полководец, приближённый императора, то Лю Бэй — дядя императора, на момент начала книги не владеет ни чем, что его тяготит, но желает служить императору всем своим естеством. Многое упирается в конфуцианство, плывущее на трёх китах: верность подданного государю, верность жены мужу и верность детей родителям. Наше мировоззрение не готово принять такой образ мышления, когда уважение к старшим, причём до беспрекословного подчинения, переплетается с истой жаждой служить старшему по званию. Никакого карьеризма через голову и никаких противоречий воле отца. Нужно подчиняться. Самобытное конфуцианство хорошо укрепляло государство. Но человек — всегда человек. Не каждый способен принять мнение большинства. Если Лю Бэй подчиняется императору, то Цао Цао очень быстро становится серым кардиналом империи Хань, держит императора в страхе, а сам пытается подмять под себя непокорных властелинов, что сопротивляются правительственным войскам по его началом. Казалось бы парадокс, но ничего удивительного в этом нет. Люди не желают подчиняться кому-либо иному кроме императора, что делает их поступки совершенно обоснованными.

Повествование «Троецарствия» не самое простое. Тут мало бытовых элементов. Читатель, задержав дыхание, следит на сильными мира сего. Есть мистика — без неё в китайской литературе не обходится ни одна книга. Поражает однотипность поведения. Возможно, китайское миропонимание так сильно завязано на принятии конфуцианства, что меняя социальный статус — человек изменяется сам. Стоит получить власть, так сразу перестаёт существовать здраво мыслящий человек, начинает рубить голову всем несогласным. А ежели человек добивается императорского титула, то отчего-то сразу предаётся разгулу, пьянству и разврату, напрочь забывая о каких-либо делах по управлению государством. Иной раз, от злости хочется плюнуть и закрыть книгу, восприняв очередную дурость, как неизбежную трактовку действительности. Как любить государя, если вокруг него плетут интриги евнухи, он сам верит гадателям, отзывает полководцев, отчего у тех накрывается последняя возможность нанести решающий удар по противнику. Легко судить спустя века, но и Ло легко судит, написав книгу о событиях, что случились за 1000 лет до его рождения.

Как уже сказано выше, империя Хань развалится (не воспринимайте это как спойлер — это же книга по историческим мотивам) — образуются на её территории империи Вэй, У и Шу. События, отнюдь, не отличаются быстротечностью. Читатель будет кропотливо узнавать подробности жизни героев, начиная с конца II века и вплоть до середины III века. Разумеется, за это время герои будут умирать на полях сражений, от болезней и просто от старости. Очень трудно принимать многие факты, хоть они и должны случаться, смерти главных героев. Казалось бы, незыблемый Цао Цао или такой положительный Лю Бэй — они умрут к середине книги, уступая свои роли другим лицам, что продолжат борьбу друг с другом до победного конца. Удивительно, но финал окажется совсем неожиданным. Нет, конечно, понятно, что в борьбе трёх царств победит одно из них, почему-то станет называться Цзинь, и на очень продолжительное время междоусобицы прекратятся.

Только к 36 главе в сюжетной канве появится один из самых положительных, загадочных и симпатизируемых персонажей — мудрец Чжугэ Лян. Молодой отрок, одарённый блестящим умом, сослужит верную службу Лю Бэю. Именно ему приписывают решающую роль в битве у Красной Скалы и именно он будет пытаться объединить государство после смерти своего покровителя. Трудно сказать, почему Ло будет уделять так много внимания именно Чжугэ Ляну, когда блестящая молодая карьера под конец жизни приведёт его к бесплотным попыткам сражений с империей Вэй и весьма умным полководцем Сыма И, который сам по ходу книги будет признаваться в собственном бессилии и превозносить Чжугэ Ляна, если не на каждой странице, то через каждые 10 страниц точно. Борьба трёх царств тяжела не только обилием событий, но и наблюдением за личными трагедиями. Тот же Чжугэ Лян вынужден мириться с тем фактом, что его братья служат другим императорам, выступают против него. В китайской истории никогда не было простых периодов — всё очень запутано и трудно для осознания. Достаточно понять один из фактов их нравов — при проступке одного человека, казнили не только его, но и всю его семью, а порой и несколько соседних ответвлений семьи. При обилии людей — это не было проблемой. Ведь даже бой, где не было с одной стороны хотя бы 200 тысяч воинов, считался незначительной разведывательной вылазкой.

Много в книге мудрых решений и глупых поступков. Энциклопедия жизни — можно со всем согласиться, только принимая особенности конфуцианского мировоззрения. Особый упор делается на тактику. Поражаешься решительным поступкам людей, готовых на всё ради победы. Пожертвуют собой без лишних раздумий, примут даже самую лютую смерть. Все события в «Троецарствии» — сплетение интриг, коварства и честных поступков. Люди действительно понимают ради чего живут, для чего сражаются, почему не ищут сиюминутную выгоду, а строго нацелены на достижение конечного результата, когда всё в мире начнёт процветать, а твои потомки станут вкушать плоды страданий миллионов умерших в мучениях сограждан. Однако чётко никто не преследует цель мира во всём мире — есть установка, что надо служить императору. Император хочет владеть остальной частью мира. Война войной, в которой заинтересованы только сен-сяны (премьер-министры), покуда императоры толком ничего не делают, лишь снимая лапшу с ушей и кидая её в похлёбку с мясом.

Книга, которая способна изменить саму жизнь. Хочется закончить мудрыми словами. Они действительно мудрые. Они просты и понятны. Прочтите хотя бы их, если остальной текст просто пробежали глазами:

«Как известно, император Яо предпочитал хижины дворцам, и государство при нём жило в покое. Император Юй презирал дворцы, и Поднебесная при нём процветала. До времён династии Инь и Чжоу длина залов не превышала девяти бамбуковых циновок, а высота не более трёх чи. Мудрые государи и князья древности не истощали сил народа ради того, чтобы строить себе высокие и красивые дворцы и палаты. Цзе-гуй построил Яшмовую палату и галерею Слонов, иньский Чжоу-синь — загон для оленей, по богатству превосходивший дворцы, и династии их погибли. Чуский Лин-ван построил башню Чжан-хуа, и сам за это попал в беду. Цинь Ши-хуан возвёл дворец Афан, но тем самым погубил своих детей — Поднебесная отвернулась от него, и сын его Эр Щи-хуан погиб.
Ведь те правители, которые ради удовлетворения своих прихотей не считаются с народом, всегда гибнут!»

» Read more

Морис Дрюон «Железный король» (1955)

Цикл «Проклятые короли» | Книга №1

Морисом Дрюоном можно гордиться, он один из плеяды тех писателей, что вышли с просторов Российской Империи, но выросли, либо родились в других странах. Детские годы чудесные привили ему любовь к родной Франции, пленившей писателя своей богатой историей, мало известной нашему читателю. Книги Дрюона позволят восполнить белую дыру в знаниях истории XIV века, именно этого периода касаются романы цикла «Проклятые короли».

Почему именно «Проклятые короли». Всё объясняется просто. Достаточно открыть книгу по истории и самостоятельно ознакомиться с событиями, которым положил начало судебный процесс над тамплиерами, на котором верховный магистр на костре проклял королевский род до 13 колена. До конца отследить проклятие не получается, ведь царствовавший род довольно быстро пресёкся, уступив трон другой династии.

Дрюон пишет легко и доходчиво. Всё это благодаря совместным усилиям многих людей, что помогали Морису в работе. При написании книги он прибегал к помощи историков, романтистов и сценаристов. Всё это помогло воссоздать очень достоверную картину событий 1314 года. Дрюон делится с читателем любопытными фактами. Так, например, можно узнать о быте разорённых дворянских семей, о жадности сборщиков налогов, о Филиппе IV Красивом, что выходил в город под видом простолюдина и чьи веки никогда не смыкались.

Весьма занимательно было узнать почему не любили евреев во Франции и почему их при любом удобном случае сжигали. Самый удобный способ расквитаться с долгами — сжечь того, кому ты должен. Так и поступали с теми, что в большинстве своём предпочитали считать должниками других. На этой волне пострадали другие главные банкиры — орден тамплиеров. Хоть и существует версия о зарождении масонства, связанного именно с уничтожением тамплиеров, однако смысл и значение у них совершенно другие. Функции банковских работников переняли итальянцы из Ломбардии — от них и пошло понятие ломбарда.

По мнению Дрюона, уничтожение тамплиеров обозначило начало заката эпохи Средневековья — рыцарство практически сведено на нет; мелкая знать разоряется от налогов, когда при вступлении в наследство нужно заплатить непомерную сумму. Ещё Дрюон приводит любопытное наблюдение, связанное с 14 годом, приносящим неприятности: 714 год — вторжение мусульман в Испанию, 814 год — смерть Карла Великого, 914 год — нашествие венгров, 1114 год — потеря для Франции Бретани. 1314 год, как оказалось, был не менее печальным на события.

Первая книга из цикла «Проклятых королей» несёт на себе отчётливый отпечаток главного проклятия человечества — жизнь ради сиюминутной выгоды.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 7″ (XVIII век)

В 1787 году Эдуард Гиббон поставил точку в труде всей своей жизни «Закат и падение Римской Империи». Он не раз говорил, что в своей работе будет отражать историю любого народа, что так или иначе был связан с процессом, приведшим Римскую Империю к упадку и уничтожению. Седьмой том стал продолжением — Рим давно не существует, Византия тоже пала — о чём же ещё можно было поведать читателю. Гиббон сильно не старался, он выжимал из себя слова, не желая делить новыми мыслями. Он стал уходить так далеко от основной темы, что даже к судьбе Византии это не имело никакого отношения.

Гиббон рассказывает о последних десятилетиях существования Византии, окончательно ослабшей после последнего Крестового похода, уничтожившего столицу Восточной Римской Империи, последнего оплота латинской культуры. К такому исходу, безусловно, привели религиозные распри. Византию трясло, императоры серьёзно намеревались обратиться в католичество, что иногда даже делали, но быстро возвращались к православию. Западная Европа уже не могла терпеть такого соседа. Сперва лично уничтожила, а позже отказалась поддержать последних императоров, пребывавших в слёзных просьбах и избегавших собственной страны, предпочитая находиться при королевских дворах других стран, нежели наблюдать нищету своих сограждан.

Французы и венецианцы довели Византию до краха. Когда к стенам подошёл Мехмет II, преследующий только одну цель — взять Константинополь и сделать его своей столицей — Византии никто не стал помогать. При штурме города использовались все технологии для осады, доступные к тому моменту и старые проверенные средства. В ход шли камнеметательные орудия и пушки, приводимые в действие порохом. Константинополь пал за 53 дня. Последний император не согласился на равноценный обмен, он решил стоять до конца — это стало последними днями существования Империи. Самого Императора в свальной драке внутри города убили. Так закончилась история великого государства.

Дальнейшее повествование уже не представляет интереса для обоснования причин падения. Гиббон расскажет подробнее о Мехмете II, знавшем 5 языков, мощно продвигавшемся на запад. Только смерть в 51 год уберегла Европу от его захватнических планов. Гениальный военный стратег почил, завоевав для турков земли, где ныне они и живут. Немного Гиббон расскажет о предательском поведении поляков и венгров в их противостоянии с турками. Зачем-то Гиббон даст понимание политического устройства Италии, объяснит существование двух враждебных партий гвельфов и гибеллинов, чьи корни уходят глубоко, а причины расхождения во мнениях никому неизвестны.

Неожиданно, Чингисхан. Совсем немного о нём самом. Чуть больше о завоевании Китая и походе его сыновей и внуков на Европу. Совсем ничего о причинах остановки завоевательных походов, когда Европа могла легко пасть под ударами бесчисленных войск — всё-таки 1,5 миллиона всадников обрушились лавиной. Ничего странного в падении Руси поэтому нет, перед такой массой никто не устоял бы. Впрочем, Гиббон о Руси ничего не говорит. Однако, Гиббон находит следы монголов за полярным кругом и в самых глухих закоулках грузинский гор, объясняя это тем, что монголы не оставляли ни одного метра без своего внимания.

Очень путано, Гиббон повествует о турках. С Мехметом II всё понятно. Но откуда и как пришли турки? Складывается впечатление, что османы (переиначенное слово «атаман») пришли откуда-то из Сибири, перебрались через Персию, обосновались в Крыме, откуда грозили Балканам, окружая Константинополь с двух сторон. То есть турки получили контроль над Балканам раньше, чем взяли столицу Византии. Гиббон повествует об янычарах. Это жители Балкан, подвергшиеся исламизации в детском возрасте и призванные в армию. Турки были категоричны в военном отношении — существовал налог, по которому османы забирали из семьи каждого пятого ребёнка, либо по ребёнку каждые 5 лет. Суровые времена требовали суровых решений.

Как о Чингисхане, также Гиббон говорит о Тамерлане. Характеризует Великого Хромца с положительной стороны, в стране которого нельзя было даже кошелёк у мальчика отобрать, но при этом Тамерлан воевал ради добычи, оставляя разорённые земли наедине с самими собой, ему не нужны были новые страны. Так, по крайней мере, говорит Гиббон.

Закрывает седьмой том печальное повествование о безжалостности времени, уничтожающего архитектурные реликты, да о бесчинствах людей, растаскивающих исторические объекты для своих нужд. Так, например, римляне разбирали кирпичи с Колизея только для производства из них извести. Время идёт своим чередом, не подвергая ничего консервации, поступаясь в угоду сегодняшнему и на благо завтрашнего дня

Римской Империи давно нет, но Римская Империя заложила основы западного общества.

» Read more

1 10 11 12 13 14