Category Archives: Беллетристика

Шарлотта Бронте “Шерли” (1849)

Шарлотта Бронте оставила заметный след в литературе. Совсем не имеет значения, что её путь был краток, а количество произведений довольно скудно. Её судьба была печальной, подойдя к концу на самом пике славы, чему читатель может радоваться или грустить, но факт останется фактом – творчество Бронте надо знать. И совсем неважно, что Шарлотта писала преимущественно о тяжком труде гувернанток, ещё чаще – пребывающих вне родины где-нибудь в Бельгии, борющихся за повышение знания родного языка у других людей. “Шерли” не станет исключением из общего положения дел, но станет более спокойной и вялотекущей, нежели остальные книги писательницы. Тут будет трудно найти высокие слова о справедливости и какие-то особые волнения из-за любви. Сюжет предельно прост, да пресный как пресная вода, с соблюдением всех остальных полагающихся воде эпитетов, под которыми в литературе понимается не живительная составляющая, а скорее бьющая по стенкам мозга размазанность.

Руки читателя с дрожью начинают листать книгу, покуда в аннотации обещается интригующая составляющая, завязанная на бунтах рабочего класса в Англии, подвергающегося всем прелестям технической революции. Хочется видеть больше о чартистах и их движении, дабы узнать всю составляющую тех процессов, что спустя сто лет станут свергать государства, заменяя один политической строй на другой, а нужды простых людей будут наконец-то услышаны. Вместо всего этого, читатель только один раз увидит спор рабочих с хозяином, отказывающегося выполнять требования по сокращению количества машин и увеличению числа работников. В бурно меняющемся мире такой подход его просто разорит, а его дело будет мгновенно погублено. Трудно даётся понимание таких вещей простым работягам. Было бы прекрасно, если Шарлотта Бронте хоть частично сконцентрировалась на этом важной моменте истории. Но главным героям не до этого – им надо решать свои любовные проблемы, где он любит её, она любит другого, а тот влюблён в третью и так далее, и тому подобное.

При лёгком подходе к истории, Бронте всё-таки иногда позволяет себе оговариваться о бурлящих процессах, когда она говорит о бунтующих людях, противящихся запрету, во времена войн с Наполеоном, на экспорт результатов своего труда за границу, вплоть до поставок в США. Такие детали всегда интересуют читателя, особенно если он мужского пола, которому претит взирать на взаимоотношения людей, в которых за тысячи лет ещё ни разу ничего нового не произошло, а всё продолжает переливаться из одной истерики к новой стадии охлаждения отношений.

В одном Бронте права – она честно просит читателя некоторые главы не читать вообще, чем послушный читатель с удовольствием пользуется, сожалея только о том, что Бронте могла озаглавливать таким образом главы гораздо чаще. Может общий объём воды не казался бы таким невообразимо пресным. Впрочем, иногда Бронте говорит действительно глубокие вещи – “Господь кого любит, того и наказывает”. Прямо глаза широко открываются от таких простых и очевидных мыслей. Всё-таки, желающий читать и что-то найти полезное – всегда это найдёт в любом произведении, ведь не может такого быть, чтобы книга оказалась совершенно пустой при некотором объёме наполненности словами. Хотя, современная литература даёт нам всё больше такого ширпотреба, направленного на безликого читателя с атрофированным вкусом к литературе вообще. Отнюдь, хорошо – когда читают… но всё-таки бывают исключения и из этого случая.

В чём-то Бронте всё равно притягательна, иначе зачем стоило читать её книги.

» Read more

Сигрид Унсет “Кристин, дочь Лавранса. Книга 2. Хозяйка” (1921)

Сигрид Унсет этого не говорит, но сведущий читатель всегда может открыть историю Норвегии и посмотреть, что автор не просто не говорит, а он откровенно недоговаривает. Хорошо, когда перед тобой раскрывается быт далёкого средневековья начала XIV века, где добрые честные мужи борются за власть и терпят непотребства от воинственных хулителей власти. Только, опять же стоит напомнить, что до описываемых в трилогии событий – Норвегия, на протяжении двухсот лет, страдала от гражданской войны, когда сильные вожди многочисленных племён не могли друг с другом договориться, и покуда их законодательно не ограничили в правах, давая правящему дому больше власти, нежели он имел на тот момент. Обо всём этом Унсет умалчивает, а без понимания этого трудно понять происходящие в книге события, напоминающие больше не отстаивание своих интересов, а только агрессию знати против несовершеннолетнего короля, подпавшего под влияние собственного разврата. К тому же, объединение со Швецией и война с Новгородом – всё накладывается друг на друга, но Унсет предлагает смотреть на мир глазами главной героини Кристин.

Знает ли Кристин о политической составляющей жизни? Она должна знать. Ведь является женой влиятельного человека, каждый год рожает ему сыновей и дочерей, а также опосредованно участвует во многих событиях, сильно не удаляясь от своего дома. Её касаются все горести страны, но она просто продолжает жить, о чём Унсет будет долго рассказывать, описывая каждую деталь происходящих событий, включая мельчайшие подробности быта. Тут не просто нет столов, поскольку люди привыкли есть сидя на лавках, а за столы садятся только по великим праздникам, для чего эти массивные столы нужно снимать со стен, поскольку они именно на стены закрепляются. Во всём этом хочется видеть побольше интересных фактов, но кроме столов ничего нет. Вопрос религии Унсет также никак не рассматривается – есть христианство, люди истово верят, сожалея о предках-еретиках, так и не принявших новую веру, чьи тела сожжены и отправлены на небо жарким пламенем огня, если именно так хоронили норвежцев ранее. В начале XIV века похороны ничем не отличаются от нынешних, где соблюдаются все дни, а тело захоранивается в землю – всё по христианскому обряду.

Повествование развивается неспешно, грубо говоря, становится всё нуднее. В потоке проходящей жизни возникают водовороты и тупики, главная героиня тонет в своём быту, а потом ударяется головой об острые углы всё новых проблем, где Унсет старательно бросает её в самые неприятные моменты, которые можно было придумать для Норвегии, только-только начавшей вставать на ноги. Впрочем, при таком подходе к написанию книги, совсем неважно время и место происходящих событий, всё складывается и без этого, только выглядит более основательнее, хотя не несёт каких-либо определяющих проблем общества, как бы не пытались иные люди это утверждать.

Краткое описание сюжета книги может уложиться в три маленьких абзаца, из которых полностью усваиваешь суть происходящего. Во многом, “Хозяйка” даёт удивительную картину неизвестной истории Руси, ведь не каждый знает о войне Новгорода со Швецией, хотя это надо знать. Может виной тому служит тяжесть понимания самого Новгорода, слишком уникального города для истории, чей уклад коренным образом отличался от жизни всей остальной Руси. Кажется, вот только Александр Невский участвовал в ледовом побоище, а уже спустя чуть менее ста лет Новгород сам активно предпринимает усилия для расширения сфер влияния. Но об этом Унсет говорит только вскользь. Для неё важнее показать жизнь простой норвежской девушки, чья прямая обязанность – рожать детей, а об остальном позаботятся мужчины. Только с такой позиции и нужно читать книгу, иначе действительно запутаешься во всех хитросплетениях недосказанности.

А рыбу-то в Норвегии похоже совсем не ели.

» Read more

Сидни Шелдон “Рухнувшие небеса” (2001)

“Ельцин совершенно непредсказуем, и, как говорят русские, “ему не хватает восемь гривен до рубля”, а от Путина не знаешь, чего ожидать”
(с) Сидни Шелдон, Рухнувшие небеса, 2001 год

Читатель знал разного Шелдона, но того Шелдона, который знаком читателю с 1985 года, после того, как им был опубликован многостраничный роман “Если наступит завтра”, читатель узнал последнего и окончательного Шелдона, разрешившего героям вершить судьбы мира и самостоятельно заявлять о себе, не боясь криминальных авторитетов, становясь важной фигурой только для самого себе, игнорируя любой логический строй мыслей. Почему Шелдон с каждой последующей книгой старался уходить от придуманного мира мафиозной Америки к более жестокому мировосприятию с извращённым пониманием гуманности? Отныне Шелдон не ограничивается придумыванием событий из ближайшего будущего, а наполняет страницы “Рухнувших небес” отражением печальных произошедших событий, включая военный конфликт в Югославии, обернувшийся катастрофой, на чём будет основываться одна из линий повествования, когда читатель станет проливать слёзы над судьбой всеми обижаемого однорукого мальчика из Боснии, желающего нормальной жизни, но получающим в лицо лишь глумливую усмешку окружающего его общества.

Кажется, Шелдон любил заглядывать вперёд, представляя читателю собственное видение развития ситуации в быстро изменяющемся мире. Но делал это Шелдон аккуратно, никогда не перебегая никому дорогу. Он мастерски придумывал влиятельных мафиози, создавал с нуля портреты благодетельных радеющих за народ президентов США и строящих коварные планы его друзей детства, что подрывают доверие к личности первого лица государства. Не останавливался Шелдон и за пределами своей страны, создавая яркие образы людей из других государств. Пожалуй, “Рухнувшие небеса” развязали Шелдону язык, если он решился не просто высказаться о политических лидерах, не скрывая их за вымышленными именами, а даже уведомить население всего мира о грозном советском наследии в виде Красноярска-26 (и без разницы, что город с 1994 года называется иначе), построенном специально для производства одного из компонентов ядерного оружия. Писал ли Шелдон о ядерном конфликте, создавая мир постапокалиптического будущего? Если нет, то Шелдону просто не хватило отпущенного срока, иначе в одном из последующих его романов читатель точно бы стал свидетелем итога войны, вспыхнувшей внезапно, не прошедшей через стадию охлаждения отношений – сразу глобальное потепление, а потом долгая зима под завесой плотных туч.

Главная героиня книги – женщина-военный репортёр. Отличие героинь Шелдона друг от друга заключается только в профессиональной принадлежности. Во всём остальном они идентичны: верные матери, любящие жёны, преданные делу сотрудники, правдолюбы и бесстрашные исполнители своих замыслов, направленных на достижение мира во всём мире. Шелдон на этот раз не играет с читателем, честно повествуя о происходящих событиях. Только горя в жизни героя должно быть много, иначе читатель не поймёт писателя, где героиня просто так летает из одной страны в другую, собирая материал для очередного скандального репортажа о творимой в мире несправедливости. Как оставить без расследования загадочную смерть семьи миллиардеров-меценатов? Члены которой погибли в течение года при, казалось бы, совсем невинных обстоятельствах: кто-то сгорел при пожаре, кто-то не справился с управлением автомобиля, кто-то не смог одолеть крутой лыжный склон, а последний и вовсе был застрелен грабителями. Разумеется, всё не так просто. Вот во всём этом и разбирается героиня, попутно стараясь справиться с бытовыми проблемами приёмного сына-инвалида, мужа и его первой жены, у которой появилось уплотнение на одной из молочных желёз. Шелдон будет крайне жесток ко всем.

Читая Шелдона с начала до конца – видишь перемену в жизни общества, считая технический прогресс. В этой книге герои не испытывают проблем при междугородних переговорах, поскольку активно пользуются сотовыми телефонами. Из динамиков льются хиты Бритни Спирс. А поколение Пепси узнаёт годы своего юношества. Куда же всему этому до интриг и трудностей жизни в ранних книгах Шелдона, которые по антуражу скорее напоминали фильмы о Джеймсе Бонде (тоже ранние, ещё до того момента, когда из проекта ушёл Тимоти Далтон).

Мир рушится, а под луной нет ничего вечного – границы государств изменяются, и мировоззрение идёт за ними следом. Был одним, а теперь ты другой. Стоит сказать Шелдону спасибо за отражение событий конца XX и начала XXI веков – у него это получилось замечательно. И совсем неважно, чем занимаются его герои – они ведь просто люди… у которых такие же проблемы, как и у всех остальных людей.

» Read more

Джек Лондон “Лунная долина” (1913)

Чем ближе знакомишься с поздним Джеком Лондоном, тем больше отмечаешь патоку в его словах, чрезмерное количество словоблужданий, да унижение человеческого естества, растерявшего силу, ныне озаряющего мир улыбкой идиота. Сурово и жестоко так говорить, но иначе не получается. Хватит борьбы за справедливость, покорения труднодоступных мест и желания занять первую позицию по всем показателям, отныне герои Лондона не такие. Натерпевшись в борьбе с “Железной пятой” и осознав бренность порывов “Мартина Идена”, Лондон уничтожил самого себя, вместе с героями основных его жизненных устремлений, связанных с социализмом и с ним самим. Отныне пора уходить в поля, где можно спокойно заняться фермерством.

Во многом, “Лунная долина” повторяет ранние работы Лондона, но повторяет их в самом начале, когда герои сталкиваются с жестоким миром, что плевать хотел на нужны пролетариата, вынужденного устраивать стачки, сидеть в тюрьмах за устраиваемые беспорядки, потеряв надежду на светлое будущее. Лондон показывает тяжесть жизни города, куда устремляются все люди из сельской местности, пытаясь найти новый источник пропитания. Отчего-то, герои книги решают поступить наоборот, устраивая подобие роудмуви в поисках дешёвого плодородного куска земли, где можно будет остепениться и жить без оглядки на других.

Мне трудно судить об устройстве Северных Штатов Америки, особенно в плане населения и его нравов. Остаётся полностью довериться Лондону, поскольку ранее он не обманывал, описывая быт Аляски и даже Соломоновых островов. Всюду ему всецело доверяешь. Веришь и сейчас. Герои книги продолжают поиски своего угла, но сталкиваются с бытом разных народов, которые не знают английского языка, проживая национальными деревнями – китайцы, португальцы, далмацкие славяне – все забрали себе самое лучшее, получили солидные барыши и во всю реализуют главную мечту о хорошей жизни, заработанной долгим и плодотворным трудом. Лондон не поскупится на слова, рассказывая об успешных попытках китайцев арендовать землю и сбывать по бешеным ценам выращенный картофель, делясь секретами успеха выходцев из Далмации, которые скупают яблони вместе с землёй, а про португальцев Лондон поведает слезливую историю о том, что они взвинчивают цены. Всем в этом мире повезло – если они предпочли шумной индустриализации сельскую идиллию.

Главного героя Лондон сильно не прорабатывал, вытащив его из своей повести “Игра”, где такой же боксёр вёл весьма незадачливую жизнь, мечтая уйти из спорта, обретя счастье с новой девушкой. Того, чего не хватило “Игре” – всё оказалось в “Лунной долине”. Лондон – замечательный рассказчик. Читатель прочитает немало историй о поединках, где внимание автора не ускользнёт не от детских травм, не от дружеской привязанности борющихся людей. Во всём Лондон молодец, кроме идеализации людей, чем в данной книге он занимается с чрезмерным усердием. Верить в таких добрых и порядочных представителей рода человеческого просто невозможно. Все помогают главным героям, делясь с ними секретами своих успехов, от чего глаза героев загораются всё сильнее. Если получилось у других, то получится и у нас.

“Лунную долину” стараются привязать к миру “Железной пяты”, только тут случается временная несостыковка. Герои не разочаровываются в мире и не ведут борьбу за справедливость, в них просто сильна составляющая взглядов социалистов. В своей семье они устраивают свой маленький коммунистический рай, где муж платит жене за услуги, а жена – мужу, свою личную собственность предоставляют в аренду второй половине, потом приходят к единому мнению, что общая собственность – это хорошо.

Джек Лондон написал сказку. Только сладкая патока неправдоподобна, она жжёт язык и разрушает способность сказать что-то адекватное.

» Read more

Избранные произведения писателей Тропической Африки (1979)

Развитию Африки мешает сама Африка и те принципы жизни, которые испытывает местное население. Все произведения в сборнике касаются одних и тех же тем, связанных с социальной несправедливостью. Препоны исходят от самих себя – не надо искать причину на стороне. Местное население унижает всех чёрных людей без разбора, испытывая трепет перед белым человеком. Все писатели, собранные под обложкой, родились около 1920 года, обязательно получили европейское или американское образование – им было с чем сравнивать, и они знали на чём сделать акцент. Нет нужды строить догадки – основными проблемами Африки являются бедность, коррупция, низкий уровень медицины и отсутствие перспектив. Так было в шестидесятых годах прошлого века, так, скорее всего, есть и сейчас.

Имена авторов ничего не скажут читателю, может лишь только Ачебе будет кое-кому известен. Остаётся только говорить о странах, где происходит действие того или иного произведения, но особой конкретики тут тоже не требуется – всё везде одинаковое. Похвально, когда писатели рассказывают о проблемах своего родного общества, стараясь обратить на них внимание. Стоит предположить, творчество африканских авторов направлено на европейских или американских читателей, которые могут ещё хоть как-то повлиять на ситуацию – изнутри невозможно ничего сделать. Все без исключения писатели делают упор на абсолютной безнадёжности к коренному перелому устоявшегося положения дел. На момент публикации отдельных произведений, не все страны полностью освободились от влияния метрополий, однако нигде нет упоминания, что кто-то стоит над Африкой, направляя внутренние процессы в нужное русло. Наоборот, все представлены сами себе.

Коррупция и бюрократизм делают из местного населения подобие пустого места. Рабочие места никто не пытается создать, а желающих работать заставляют стоять в очередях на биржах труда, маринуя одного за другим, чтобы создать иллюзию деятельности. Иностранное образование тоже не даёт преимуществ в возможности найти работу – в умных нет нужды, никому не нужна революционная идея, способная изменить положение дел в сторону прогресса. Всё скатывается в регресс. Удостоверением личности может похвастаться горстка людей, а принцип “без бумажки – букашка” в Африке действует на том же основании, что и везде. Платить налоги ты обязан, но во всём остальном в тебе нет никакой нужды. Можно разбить лоб обо все инстанции, но в итоге натыкаешься на неприятие чужих проблем и на особую любовь отлынивать от работы тех людей, кому посчастливилось всё-таки устроиться. На политическом уровне просматривается стабильность – обещания не выполняются, а должность политика ценится выше любой другой.

Бедность Африки поражает воображение. Миллионы людей пребывают каждый день в одном состоянии – они пытаются найти пропитание, занимая и перезанимая друг у друга. Больно наблюдать за таким круговоротом, но ничего изменить невозможно. Можно бесконечно отправлять гуманитарные грузы, но все они будут растворятся на верхних уровнях, когда весь чиновничий аппарат растащит всё по своим родственникам, да кое-что продаст, но до конечного нуждающегося помощь никогда не дойдёт, а если и дойдёт, то ему придётся заплатить за такую помощь на три цены дороже. Остаётся лишь верить, что Африка переборет сама себя, да станет приятным местом не только для любителей экзотики, но и для местных жителей.

Человек унижается от рассказа к рассказу. Больше всего достаётся женщинам, чья доля печальнее мужской. Домогательства от босса – это в порядке вещей. С каждой страницей грусть сочится всё сильнее, изливаясь к концу уже бурным потоком. Будто нет счастья на африканском континенте, раздираемом политической нестабильностью и войнами, где от нового первого лица в государстве всё равно ничего не изменится. Всё пойдёт по старому.

Лишь одно можно сказать вместо заключения – нам показывают жизнь диких африканских животных и быт первобытных племён, но основное остаётся за кадром, плотно прикрытым саваннами и пустынями: закрыть глаза – проще всего.

» Read more

Александр Дюма “Асканио” (1843)

В начале книги Дюма честно признаётся, что написать какую-либо историю о жизни Бенвенуто Челлини крайне трудно, поскольку Бенвенуто после себя оставил весьма яркие мемуары, больше напоминающие добротную приключенческую литературу. Дюма всё-таки попытался, но, не будем кривить душой, получилось у него это так себе. Взяв за основу один отрезок жизни Челлини, когда тот пребывал во Франции, стараясь заработать на Франциске I, делая ювелирную и скульптурную работу разного калибра, Дюма вводит в сюжет одного из подмастерьев знаменитого итальянца. История любви Асканио может тронуть наивных читателей, чьи глаза готовы закрываться на все огрехи реального положения дел и благоразумия людей, когда Дюма всё придумал, вешая читателю лапшу на уши, не испытывая никаких угрызений совести.

Отдельного упоминания стоят искривления представлений о мире – Дюма лично оговаривается о иных временах и других нравах, где человек человеку – волк, где каждого можно легко устранить, если он встал у тебя на пути. Челлини не одинок в своём представлении жизни, такое было свойственно всем итальянцам начала Возрождения, использовавших любую возможность для своей выгоды. Надо ли ходить далеко, если можно помимо “Жизни Бенвенуто Челлини” и мемуаров Казановы, предложить ознакомиться с трудом Макиавелли “Государь”, где представление о достижении цели прописано наиболее ярко, давая понять всю сложность того времени. Огорчает, что Дюма ограничился таким подходом только в самом начале, да когда желал показать события до действия “Асканио”. В самом же романе все герои стали приторно-шоколадными, утратив большую часть амбиций и пользования любой возможностью в угоду себе лично.

Главным расхождением является не само мировоззрение, через которое Дюма не мог переступить, изображая коварного, наглого и заносчивого Челлини, а взгляды самого Челлини и его отношения к женщинам. Дюма показывает любвеобильного поклонника женской красоты. Но тут и возникает главный разлом общей картины, поскольку Челлини никогда не восхищался женщинами, уступая пальму первенства в красоте только мужчинам – дифирамбы которым он активно излагал в своих мемуарах, полностью обходя вниманием женщин, давая им крайне приземистые эпитеты, даруя много высоких слов совсем не им. Читатель будет любоваться привязанностью Челлини к Асканио, а на самом деле такое внимание было никак не связано с юношеской любовью Челлини к его матери и даже не за золотые руки. Нет желания далее распространяться на эту тему, но читатель должен правильно воспринимать произведение, не позволяя автору нагло врать.

В целом, история читается довольно интересно, хотя в некоторых местах текст перегружен словами. Большое значение имеют мини-рассказы о различных происшествиях, которых никогда не случалось, но именно на них Дюма предпочитал останавливаться. Историю с попаданием в тюрьму верного друга Асканио, явно можно воспринимать подготовкой к “Графу Монте-Кристо”. Тюрьма, кстати, будет встречаться читателю много раз, даже изначально всё начинается с побега Челлини из казематов Папы, куда тот якобы попал за убийство; только читателя и тут не проведёшь, ведь читатель знает, что Челлини попал в тюрьму за свои вольные взгляды и за попытки вечных надувательств заказчиков, включая самого Папу.

На фоне всего вышеизложенного читатель волен сам решать для себя своё отношение к “Асканио” Дюма. Слепо читать и всему верить, либо свериться с мемуарами Челлини, где всё далеко не так, а Дюма прав лишь в нескольких общих моментах. “Асканио” стоит считать только прекрасным образцом любовного треугольника и призрачной возможности сильных мира сего снисходить до простых людей.

» Read more

Шарлотта Бронте “Учитель” (1846)

Шарлотта Бронте писала прежде всего для женщин, поскольку мужчинам трудно читать литературу такого рода, где автор вкладывает в уста героев чувства, а движения наполняет различными способами выражения эмоций. В “Учителе” Бронте пробует перейти на другую сторону, предлагая читателю ознакомиться с образом мужчины, занимающегося преподаванием в чужой стране, концентрируя своё внимание на девушках. Читателю всегда было интересно, когда он внимал слезам и мольбам главных героинь других книг Бронте, когда те кляли свою жизнь и сложившиеся обстоятельства за то, что злая судьба навсегда лишила их возможности получить самое мизерное мужское внимание, обделяя тем, ради чего женщина по идее и живёт на этом свете, готовясь стать матерью и даруя право увидеть мир новому поколению людей. Редкие мужчины в книгах Бронте всегда предстают надменными созданиями, осознающими свою незаменимую важность, ловко играя на нервах у противоположного пола, имея от этого неограниченное количество положительных достижений.

И вот он – мужчина. В Бельгии всех учителей называют профессорами, что сразу вызвало недоумение у молодого человека, решившего зарабатывать себе на жизнь в другой стране, покуда родина готова была предложить только сан священника, что не очень вдохновляет неоперившихся юнцов, предпочитающих этому несколько иную жизнь. Главный герой изначально показывается Бронте с амбициями, высотой выше неба, с гонором, от которого тетради рвутся даже на задних партах, с идеальной дикцией, позволяющей ему говорить на иностранном языке лучше коренных жителей некоторых провинций, либо просто все боятся усомниться в своей правоте, отдавая такому учителю право главенствования в вопросах языкознания. Вновь Бронте сосредоточена на преподавательской должности, стараясь вложить в дела героя свои собственные мысли, которые хорошо отражают стремления женщин занять равное с мужчинами положение, получив все права и гарантии в мире, никак не желающим делиться с ними хоть долей заслуженного уважения в обществе.

Несмотря на то, что книга является первой во взрослой жизни и опубликованной уже после смерти, скорее по горячим следам на волне успеха предыдущих работ писательницы, а также в виду её скоропостижной неожиданной смерти от осложнений обычной простуды, после прогулки под дождём с наконец-то найденным мужем, Бронте старается отразить в книге все свои стремления и очень выразительно показывает свою жизненную позицию, чем-то предвосхитившую набирающий обороты феминизм на фоне борьбы за всеобщее равенство, когда подданные желали быть равными господам, а женщины быть равными мужчинам. Полюбившаяся главному герою девушка будет отстаивать свою позицию до самого конца, оставляя в своих речах налёт английской чопорности, с которой никому невозможно совладать – если уж что-то появилось в твоей голове, то нельзя уступать принципам ни одного миллиметра, как бы не было велико влияние на твою собственную жизнь. Уважать себя – это главное.

Повествование идёт неспешно, Бронте никуда не торопится. Эмоциональность отодвинута на задний план, покуда вперёд поставлен деловой фон. В форме переговоров и проходит вся книга, где “Учитель” делает карьеру, а его любимица… тоже делает карьеру. Основная задача героев не просто добиться собственного благополучия, но и быть полезными для общества, желая трудиться для его блага, а не сидеть дома, пересчитывая накопленный капитал. Но это где-то там, ближе к концу книги, где читатель и найдёт отражение основных взглядов Шарлотты Бронте, твёрдо уверенной в своём мнении. С ним трудно поспорить, поскольку оно не противоречит взглядам людей нашего времени, считающих, что жить надо именно так, а не иначе. Правда, не все стремятся быть полезными обществу, глядя на аморальное ответное поведение, но это уже “Учителя” не касается.

Читатель желает простую историю без лишней мистики и отпускных дебошей, коими позже будет грешить Бронте? Тогда выбирайте для чтения именно эту книгу.

» Read more

Сигрид Унсет “Кристин, дочь Лавранса. Книга 1. Венец” (1920)

Сигрид Унсет повествует о тяжёлой женской доле в обществе суровых жителей скандинавского полуострова. Если на мгновение задуматься и немного оттолкнувшись от книги, взглянуть вокруг, то в сюжете “Венца” не можешь найти ту самую самобытную Норвегию, которую хотелось бы найти. Достаточно изменить имена и названия населённых пунктов, как сюжет смело применим к доброй части готов и даже славян. Везде могла произойти такая история, она могла произойти и сейчас в тех семьях, где отцы всех держат в ежовых рукавицах, подавляя стремления подрастающего поколения, но, вместе с тем, обманываемые каждым членом семьи, хранящих секреты от подобного тирана, чтобы как-нибудь ему об этом рассказать, повергая все устоявшиеся взгляды на жизнь в смятение. Призрачная значимость отца свойственна хорошим семьям – когда легко засыпаешь, не зная обо всём, что творится под твоим боком.

Взросление главной героини мало напоминает безоблачную жизнь. Унсет вносит множество событий, от которых любой характер должен закалиться. Таким он обязан быть и у дочери севера, воспитанной в благонравии и почтительности, вместе с ярой религиозностью. В XIV веке Скандинавия покорилась христианской религии – крест всюду, и он имеет определяющее значение. Нет тут суровых норманнов, скорее пресный крестьянский быт одной отдельно взятой деревни близ Осло. Унсет обязательно обыгрывает проблему новых поколений, когда старое не понимает новое – что современному читателю кажется близким и, одновременно с этим, очень далёким. Какие могут быть различия во взгляде на мир между человеком конца XIII века и человеком начала XIV века? Кажется, что их просто не может быть. Их способен заметить только дотошный историк, предпочитающий не разбор политических и экономических событий, а историк, специализирующийся на мелких бытовых проблемах каждого отдельного поколения в строго заданных веках. Вместе с тем, всё наглядно демонстрирует цикличность, когда, грубо говоря, сын не понимает отца, когда тот не понимает своего отца, не понимающим своего отца, но при этом сына хорошо понимает прадед, осознавая возвращение всего на свои утраченные места. Дети сына найдут общий язык с его дедом. Слом поколений на самом деле призрачен. Всё упирается в пассионариев, приходящих встряхнуть застоявшееся болото незначительных, в широком аспекте, взглядом со стороны, проблем.

Можно ли назвать Кристин – пассионарием? Конечно. Она – человек новой волны, стремящаяся быть не просто податливой дочерью, а чем-то большим, покуда внутри неё кричит её собственное Я, не имеющее желания быть предоставленным воле других людей. Повествование в форме бунта заканчивается далеко не так, как читатель был готов его встретить. Когда все тайны выходят на поверхность, то становятся понятны мотивы и желания Кристин, сталкивающейся с непреодолимыми препятствиями, которые, на самом деле, надуманы взрослыми, что до конца не разобрались в самих себе, трактующие волю, исходя из достигнутого жизненного момента, тогда как сами во времена своей молодости ничем не отличались от подросших собственных детей, сохранивших внутреннее чувство неправильности принимаемых за них решений. В конце концов, родитель желает своим детям счастья, но те всё равно не поймут ничего, пока не будут поставлены перед такой же ситуацией, желая дать уже своим детям больше счастья и уберечь от собственных ошибок. Всё-таки, пассионарий Кристин или нет? Всё зависит от последующих событий, пока трудно сказать определённо.

В “Венце” Норвегия всё равно немного, но показывается. Её крепкие связи со Швецией, родовая знать, традиции, история. Всё переплетено, где одно трудно отделить от другого.

» Read more

Сидни Шелдон “Мельницы богов” (1987)

Сидни Шелдон делает попытку заглянуть в недалёкое будущее. В 1987 году можно было смело писать рассказы об ослаблении позиций Советского Союза в девяностых годах. Шелдон делает скромную попытку в виде борьбы за одну из стран социалистического лагеря, где западные страны наконец-то получают возможность показать прекрасный облик своего стиля жизни, да вырвать из цепких лап Москвы. Последовавшая реальность разбила в прах все предположения Шелдона, поскольку Союз распался и без попыток подтачивания его через Румынию, куда автор переносит основные события книги. Перед чтением стоит отбросить всю политическую составляющую, сосредоточившись только на знакомстве с профессией посла и взаимоотношениях людей.

Главная героиня – скромная девушка, что тихо живёт в одном из фермерских штатов, спокойно преподаёт в учебном учреждении и очень счастлива в браке. Поворотным моментом её жизни стоит считать небольшую книгу о Румынии, ей написанную, которой заинтересовался свежеизбранный сорок второй президент США, решивший строить политику внутри страны через простых людей. Таким образом, героиня становится послом в Румынии, дабы показать лицо штатов с самой выгодной стороны и очаровать весь соцлагерь неподражаемой харизмой успешного политика и самой лучшей в мире мамы. Пытаясь донести до читателя светлый образ Америки, Шелдон представляет демократию не в самом выгодном свете, заставляя читателя думать, что президенту нельзя отказывать, что его надо уважать из-за доверия ему большей части населения страны, что президент не может ошибаться в своих действиях; только Шелдон всюду сеет семена сомнения и позволяет читателю лично убедиться в иллюзорности свободы при демократическом режиме правления, где президент сам может стать пешкой в чужой игре. Пусть люди радуются, когда в жизни ничего не происходит. И трижды подумают, прежде чем отказать президенту в любой просьбе, пускай даже, если он попросит вас стать послом в какой-нибудь стране или, может быть, пригласит стать министром в правительстве; последующие за отказом события заставят их горько пожалеть о дерзком поведении и думах о собственном благополучии. Шелдон проедется на таких сполна, наполняя сюжет множеством трупов. Вот человек дышал, думал, выражал свои мысли, а вот его тело уже остывает, уступая своё место следующему. В круговороте убийств крутятся лопасти “Мельницы богов”, сметая всё на пути. Американская мафия уступает своё место крупной международной организации, решившей стать наднациональным объединением. Похоже, потепление отношений вследствие окончания холодной войны вносит много нового, включая и в творчество Шелдона тоже.

Героям книги начинаешь действительно сочувствовать, видя творимую вокруг несправедливость, когда от человека ничего не зависит. Шелдон так строит сюжет, что в действующих лицах сомневаешься до самого конца. Ты не можешь определиться даже на момент окончания книги – всё было настолько запутано, что просто будет логичным продолжение перемены ролей. Как знать, может и кроткая овечка окажется волком, способным перевернуть всё с ног на голову. Где-то Шелдоном была утрачена та грань, когда читатель был твёрдо уверен в героях, но после которой сомнения остались окончательно. Кроме резких поворотов, Шелдон пользуется писательским приёмом, позволяющим писателю водить читателя по страницам в слепом неведении, поскольку читатель не может воссоздать тот образ, который рисует сам писатель, изначально надеющийся хранить секрет до самого конца. Безусловно, такой приём имеет право на жизнь, но становится весьма нечестным. Это больше свойственно авторам детективов, что с помощью слов создают ложные предположения. Когда карты выложены на стол и приходит время их открыть, то блеф оказывается на поверхности, отчего игроки могут смело хвалить человека, ловко всех разыгравшего. Так же будет вести себя и Шелдон, разыгрывая партию, завязав глаза читателю, предпочитая всё сообщать ему лично, но без возможности подсмотреть.

Каждому герою Шелдон уделяет достаточное количество внимания, формируя у читателя образ живого человека. Перед тобой не безликая проститутка, а женщина со своими мыслями и желаниями; не одиозный политический диссидент, а жестоко обиженный и всего лишённый человек; не доктор французского посольства, а весьма загадочная личность; не шериф на месте происшествия, а здраво размышляющий аналитик; не безжалостный наёмный убийца, а пошедший не по тому пути интеллектуал; не посол в Румынии, а простая американская гражданка, желающая обыкновенной любви.

Расходный материал, попавший в жернова мельницы богов – это человек. Состояние после испытания – его сорт. Дальше – чистый Шелдон, лишённый примесей.

» Read more

Анн и Серж Голон “Анжелика и король” (1959)

Цикл “Анжелика” | Книга №3

Лишив Анжелику всего, с лихвой всё вернув обратно, Голоны серьёзно задумались о продолжении успешной серии. Только ничего путного им в голову не шло, отчего читатель первую половину книги откровенно зевает и начинает подумывать забросить чтение всего остального цикла. Действительно вяло, когда серьёзную влиятельную даму похищают просто так, да садят в монастырь, изредка давая ей поучаствовать на королевской охоте, да в очередной n-раз позволяя вспомнить о казнённом первом муже. Сюжет штормит – он будет выправлен только на последних страницах, что повышает настроение и настраивает на продолжение чтения цикла. Хорошо, когда штиль и шторм сменяют друг друга, только нужно уметь соблюдать пропорции. На данный момент с таким у Голонов всё плохо, по прежнему истории уходят далеко, не смея приблизиться к накалу страстей “Маркизы ангелов”.

“Анжелика и король” даёт читателю представление о других культурах. Мавра до сих пор нет, что вызывает искреннее удивление, ведь не могла Анжелика просто так его забыть. Вместо него тут будут представители персов и венгров, заставлявших колыхаться вздымающуюся упругую грудь главной героини, на которой авторы любят акцентировать внимание. Правда, читатель крепко задумывается над такими чудесными свойствами, помятуя о трёх родах, да неистребимом желании Анжелики кормить детей без привлечения кормилиц. Читатель не раз задумается, пытаясь совмещать факты из книги и реальные события. Голоны оговорились, будто, когда казнили первого мужа Анжелики, то королю Франции было четырнадцать лет. Королю ли… или к моменту действия третьей книги самой Анжелике всего шестнадцать? Рисуется любопытная картина развратного великосветского общества. Авторы на этот аспект будут стараться выделить побольше страниц, с жаром на устах рассказывая о гомосексуальных наклонностях, как о единственном способе чего-то добиться при дворе – надо знать с кем соглашаться ложиться в постель, когда тебе и десяти лет ещё нет. Разумеется, любая должность во Франции времён Людовика XIV покупалась… стать главным прокурором можно было только за один миллион в местных деньгах. Не стоит уходить в размышлениях далеко. Голоны сами потерялись в собственной хронологии, ведь доподлинно известно, что Анжелика вышла замуж в семнадцать лет, то есть за пять лет до смерти мужа.

Читая аннотации ко всем тринадцати книгам серии, получаешь на выходе спойлер, суть которого не играет никакой роли. Да, Анжелика будет искать своего мужа, найдёт, и они что-то там провернут. Ещё с первой книги цикла Голоны стали оставлять заманчивые предположения, из которых читатель должен сделать однозначный вывод – Пейрак жив. В третьей книге завеса тайны немного приоткроется, но Голоны по прежнему будут стараться хранить развитие событий в тайне, дабы читатель не терял интерес. На самом деле, интерес потерять трудно. Хоть в сюжете и натыкаешься на разного рода непонятные факты, кои ранее нигде не встречал, но для точной уверенности нужно разбираться через дополнительные источники, только на них нет времени, да и желания тоже. Остаётся довериться Голонам – они дают представление о том, что король Франции и его семья не могут смотреть на смерть, поэтому умирают в одиночестве; король обладает способностью лечить прикосновением безнадёжные заболевания, чем Голоны постоянно пользуются, наводняя книгу людьми с самого дна.

За обилием монологов сюжет изредка теряется, когда с удивлением просыпаешься на следующей строчке, забыв о начале разговора и о его сути. Голоны научились лить воду, раздувая объём. Суть несут только первый и последний абзац (корочка), средняя часть (начинка) совершенно безвкусная. Книга интересна только дворцовыми интригами, где авторы стараются полностью раскрыть свои таланты к описанию внутренних разборок. Это не свита французского короля – тут гарем с восточными страстями.

Переломный момент в жизни Анжелики произошёл. Пора двигаться дальше.

» Read more

1 42 43 44 45 46 49