Category Archives: Беллетристика

Александр Дюма «Граф Монте-Кристо» (1845)

Ох, уж эти французы XIX века. Они писали так много, что просто диву даёшься. Не ограничивались парой сотен страниц, а доводили их количество минимум до шести сотен, а то и до тысячи. Сюжет должен затягивать, быть продолжительным, служить основой для долгого чтения и обильного количества мнений. Нельзя, прочитав 1000 страниц, оставить отзыв в несколько сот слов. Если разбирать все детали, никогда не хватит и 1000 слов. Только такие простыни никого не интересуют, нужно быть кратким и лаконичным, как требует наше время. Главное выразить мысль и оформить её в виде небольших абзацев для лёгкого чтения глазами, остальное домыслят, если, разумеется, прочитают, а не, как всегда, просто быстро пробегут глазами по первым предложениям каждой новой красной строки. Такова действительность. У неё есть своя правда. Современный читатель не любит водянистый стиль изложения, но, конечно, тут со мной многие могут не согласиться, особенно памятуя, как извращена современная литература, пускающая в свои ряды писак разного пошиба с непомерным чувством собственного я. Если уж и писать, то отражать свою эпоху, излагать важные для последующих поколений детали и быть светочем своих дней, неся свет в мрачное будущее, освещая свою станцию на долгом пути человечества. Александр Дюма не просто писал исторические романы, он переосмысливал их внутри себя, отражая наиболее яркие образы, от которых млели его современники, и продолжают восхищаться потомки. Дюма любил Францию, он её красил самыми яркими красками, не показывая мерзостей, к коим склонны более поздние писатели, играющие на чувствах отвращения, имея своих заслуженных почитателей. Другие времена — другие нравы. Пока же, предлагаю сконцентрироваться на «Графе Монте-Кристо».

Пресловутая система периодический изданий здорово портит настроение при чтении. Читатель видит большие главы с провисающей серединой. В них интерес возникает в начале, пропадает в середине и возрождается к концу — и так на протяжении всей книги. Чем больше объём, тем больше писатель на книге заработает. В этом плане «Граф Монте-Кристо» стал для Дюма важным творением всей жизни, такую большую форму стоит ещё поискать. Не стоит кидать в меня камни и опровергать мои слова. Внимательно вчитайтесь в книгу. Так ли богат сюжет деталями, как хочется думать? В книге множество диалогов, а диалоги чаще всего об одном и том же. Стоит кому-то начать новую тему, как остальные подхватывают. Всю главу Дюма будет говорить от своих персонажей в одном тоне, да не слишком уходя в сторону. Поражает количество переспрашиваний. Если кто-то чем-то интересуется, то его сперва спросят, что правда ли он действительно этим интересуется, повторяя всё предложение заново. Потом спросят, а уверен ли он в том, что хочет об этом знать. И так под разными предлогами, да с 5-7 раза, наконец-то, вопрошающий получает ответ на свой вопрос… а ведь ответ может быть неполным. И всё начинается заново.

Всю книгу задаёшь себе один простой вопрос. А согласен ли был бы я отсидеть 15 лет в тюрьме, чтобы получить после этого шикарный откат, на который не получится заработать и за 100 моих жизней? Ответ прочно повисает в воздухе, ибо приноровившись к сюжету книги, ещё раз 5-7 уточнишь у себя детали вопроса, но точный ответ всё-равно дать не сможешь. Помогает простая русская поговорка «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Стоит только порадоваться за главного героя.

Александр Дюма насыщает книгу лишними деталями. Он немного схож с Гюго, но всё-таки старается далеко не отходить от основного сюжета. Временами действия книги косвенно касаются жизни Наполеона Бонапарта. Дюма очень хорошо показывает эпоху и брожение в головах французов. Иной раз злишься, читая про Наполеона, словно газету листаешь. Представляешь себя не сидящим в кресле-качалке, укрытого пледом, а роялистом или бонапартистом, что с пеной у рта доказывает автору свою принадлежность. Времена расколов в обществе всегда протекают трагически. Сказав не то, получаешь по шапке от одного из двух оппонентов, а сам разговор планомерно перетекает в драку. На этом фоне преподносятся страдания главного героя, безвинно пострадавшего из-за Наполеона и его деятельности. Он жил спокойно, любил самую красивую девушку в городе, а на выходе получил пожизненное заключение из-за козней друзей и помощника королевского прокурора, решившего прикрыть своего отца-бонапартиста и, заодно, себя. В котле противоречий читатель находит отражение банальной несправедливости мира к человеческому существу, желающему просто быть счастливым.

Быт в тюрьме — самая замечательная часть книги. Как бы не было жалко главного героя, но его жизнь в тюрьме не была скучной. Дюма так передал атмосферу, что попытайся я читать книгу под одеялом ночью в собственной кровати, я бы, безусловно, мог различать отдельные буквы и, нисколько не удивлюсь, смогу читать книгу без фонарика и даже без лунного света. Настолько погружаешься в мрачные казематы, различая звуки шагов, влажность, чьи-то равномерные поскребывания за стеной. Антураж погружает в себя и не отпускает обратно. Как жаль, что Дюма отдал тюрьме такой малый объём, уделяя больше внимания пирушкам в Риме и Париже. Они малоинтересны, да представляют интерес только любителям светского образа жизни, да тех, кто желает узнать, чем Дюма занимался до 40 лет, где побывал и откуда черпал свои вдохновения. Безумно рад за главного героя, сумевшего перебороть себя и обрести надежду на счастливый исход. Он нисколько не ждал милости от судьбы, она ему и не была нужна. Самая замечательная часть книги заканчивается ядром, привязанным к ногам. Дальше начинается совсем другое повествование.

Кого не спроси о чём книга, все говорят — о мести. Не знаю, я месть не увидел. Может, конечно, был элемент во всём этом какой-то жизненно необходимой реализации скрытой злобы, только Дюма не вёл сюжет к однозначному отмщению. Просто Дюма продолжил искать себя, заодно сверяясь с полицейскими хрониками, откуда черпал реальную историю человека, пострадавшего подобно главному герою «Графа Монте-Кристо». Не стоит говорить о кладе, о шикарных возможностях и их применении. Стоит сконцентрироваться на людях, которых старается показать читателю Дюма.

Как я уже сказал, самое интересное заканчивается побегом из тюрьмы. Повествование о главном герое на этом также заканчивается. Он для читателя теперь полностью растаял. Дюма уже не будет возвращаться к нему и раскрывать читателю души отчаянной порывы. Будет введено множество новых персонажей, от лица которых Дюма и будет фокусировать взгляд читателя. Вот наш взгляд упирается в охотника, решившего пострелять коз на скалистом острове в средиземном море. Вот этот охотник с другом кутит в Риме. Вот Дюма снова уходит от сюжета, рисуя взросление некоего итальянского бандита. Может Дюма старался не оставлять белых пятен, но, скорее всего, просто выводил весь сюжет на одну линию, увязывая все расхождения сюжета в один пучок.

Да, главный герой отомстит. Пострадают все: и виновные, и невиновные. Дюма будет крайне жесток, показывая, что для везения, нужно сперва отсидеть в камере-одиночке без шанса когда-либо выйти на свободу, только в этом случае можно надеяться. Иначе, принимайте всю мрачную сторону жизни как есть. Стоит ли говорить, что главный герой «Графа Монте-Кристо» за жизнь полностью лишается благородства, взращивая в своей душе тёмные стороны, однако, при этом, оставаясь положительным персонажем. Всё-таки нет в нём злого начала, как бы не пытался нам показать Дюма. Его герой мстил, но мстил не слишком жестоко, скорее подталкивая других к совершению необдуманных поступков, отчего-то заранее зная к чему всё приведёт. Большой драгоценный камень опосредованно сломает жизнь одного, но спасёт жизнь другого. Страшная семейная тайна уничтожит весь род на корню, а другим всё сойдёт с рук.

Вновь сталкиваюсь с идеей гомеопатии, когда подобное лечат подобным. Дюма особенно ярко останавливается на этом моменте, показывая единственный возможный способ бороться с ядами. Не знаю откуда, но выйдя на свободу, главный герой успел не только обзавестись друзьями в итальянских бандитских кругах, в среде браконьеров всего средиземного моря, наложницей в виде албанской принцессы и верным слугой с отрезанным языком, выкупленным у ретивого халифа. Даже слуги ему крайне верны. За всей таинственностью всплывает фигура, отчего-то, Синбада-морехода. Оставим на совести Дюма замашки восточной экзотики. После побега одна тайна соседствует с другой. Граф Монте-Кристо превращается в очень загадочную фигуру, отчего его поступки раз за разом становятся всё менее понятными.

Главный герой так часто меняет свои личины, что впору запутаться в их числе. Иной раз уже с трудом вспоминаешь, кем и когда он был. Ближе к концу книги, всё становится крайне мрачным. Так ли было плохо в тюрьме, когда снаружи люди грызутся между собой и выставляют друг друга за врагов всего своего рода. Отдельно стоит упомянуть того человека, чьё письмо свело главного героя в тюрьму. Дюма нашёл ему самое лучшее применение, но кто же знал, что автору так удачно получится сделать такого человека весьма важной частью сюжета. Просто диву даёшься, когда видишь способность Дюма раздуть текст там, где человек обездвижен, а подвижность сохранили только глаза и веки. Стоит поаплодировать Александру Дюма. Получилось превосходно.

Посмотрите вокруг себя, ведь вокруг одни предатели! Или вы думаете, что Дюма мог ошибаться?

» Read more

Шарлотта Бронте «Джен Эйр» (1847)

Здравствуйте.

Будет дурно с моей стороны говорить плохо о такой книге как «Джен Эйр» Шарлотты Бронте. Плохо по той причине, что книга пользуется неизменной популярностью у каждого поколения читателей. А таких поколений, с момента написания книги, минуло довольно много. Всем всё понравилось, редко находились хулители. Поэтому иной раз лучше промолчать, чем выразить своё мнение. Но надо быть верным принципу до конца, чтобы книга не осела безликим творением на задворках памяти — нужно подумать, да изложить свою точку зрения. Я не призываю дискутировать и что-то оспаривать. Всё тут — сугубо моё мнение. Возможно, ошибочное. Но моё мнение останется при мне.

Начну с того, что я не поверил автору. Да, детские годы и взросление просто превосходны, отражение жестокой реальности женщин того времени — тоже, в остальном же поразил неправдоподобный вымысел. Какой бы не была жизнь, но Бронте не могла почерпнуть из неё сюжет «Джен Эйр». Автор знал многое о социальных школах-интернатах, даже был в курсе работы гувернантки, остальное можно отнести к неокрепшим девичьим мечтаниям бурной мысленной юности, спрятанной за кипами книг и думами о любом принце, пускай даже слепом и калеке… главное, чтобы был свой и не слишком притязательным. У принцев на белом коне, знаете ли, кроме белого коня есть непомерный гонор и вагон требований к избраннице.

Повествование напоминает манеру изложения Чарльза Диккенса в том плане, что начало весьма недурственное, но чем дальше, тем больше криво нарубленных дров. Автор где-то теряется, не знает как лучше развить сюжет. От всего это начинает страдать читатель. Но стоит ли об этом говорить — не мне судить о таком высоком способе написания книг.

Шарлотта Бронте показывает тяжесть жизни сирот в детском доме. Героиня книги — всеми обиженная и лишённая всего заслуженного. Счастья в её жизни не ждите — его не будет. Автор старается давить слезу на протяжении всей книги. Как ещё от тифа не умерла, когда умирали все вокруг. От жестокости и тупоумия преподавателей хотелось зарыться под землю, да бесконечно жалеть всех воспитанниц с такой непростой судьбой. Заключённые и те питались лучше, каторжники и те имели более приятные условия для труда. Через всю книгу проходит мысль о бессмысленности человеческого существования. Расходный материал, что нужен только для удовлетворения желаний избранных. Безропотное создание, всегда на грани оказаться на улице за любой проступок. Преданное кастрированное существо, не имеющее права задуматься о личной жизни. Да, так было. Да, так есть где-то и сейчас. Быт описан прекрасно, об этом я уже говорил.

Активно пропагандируется Библия. Кажется, христианство — идеальная религия для унижения человека, воспитывающее его в рамках лучшей жизни после смерти. Героине от этого проще переносить страдания и лишения. Как первые христиане, желавшие умереть более жестокой смертью за блаженство в раю, так и люди много позже — живут и слушают напутствия пастырей церкви. Христос страдал за тебя — значит должен страдать и ты… поражающая своей нелепостью формула.

Элемент психиатрической мистики способен только позабавить. Хозяину героини можно только посочувствовать. Каждая семья хранит свои тайны — от этого никуда не деться. Обязательно нужно иметь любые неприятности, иначе тебя ждут неприятности похуже — самая главная заповедь фаталистов. Героиня не наделена качествами Карла Густава Юнга, она скорее оптимист, но и это не просматривается. В книге мешает изрядная доля розовых переживаний, плиторных пережёвываний, потока сознания и постоянных обращений автора к читателю.

На этом я заканчиваю своё письмо. С нетерпением жду ответ.

» Read more

Эдгар По «Ты убийца» сборник (начало XIX века)

Мистик, фантаст, автор детективов — всё это вместе звучит как Эдгар По. Бесподобный мастер коротких рассказов может напугать неокрепшую психику и в наши дни. Кто-то, конечно, останется недовольным излишней наивностью автора. Но уж куда нам, современным читателям, взращенных на кромсаниях «Пилой», впитавших ужас японского «Звонка», ставших на путь борьбы с «Паранормальным явлением». Раньше такого просто не было, да и сейчас бы такого не было, не твори в своё время авторы вроде Эдгара По, старавшегося взывать не к напускной показушности событий, а к животному ужасу, что зарождается в подсознании и стремится наружу, принося в жизнь человека много новых проблем, выливающихся в стресс и депрессию. О пользе такого рода искусства можно спорить долго. Лично я — против. Но кому-то нравится щекотать свои нервы таким вот незамысловатым экстремальным видом развлечений.

В сборник «Ты убийца» вошли 11 рассказов: Длинный ящик, Метценгерштейн, Мистер Вальдемар, Мистификация, Морелла, Письма с воздушного корабля «Жаворонок», Разговор между Моносом и Уной, Трагическое положение, Ты убийца; Человек, в котором не осталось ни одного живого места; Человек толпы. Все эти рассказы наполнены как раз мистикой. Не хочется говорить о каждом, о некоторых уже говорил до этого, поэтому расскажу только об одном.

Кто знаком с Эдгаром По, тот не раз замечал в его творчестве такое явление как месмеризм. Это отчасти некое увлечение по оживлению трупов. Эдгар По всегда задевает эту тему. Будь-то «Падение дома Эшеров», «Погребённый заживо» или «Мистер Вальдемар». Самый знаменитый в наше время продукт месмеризма — вампиры и зомби. «Мистер Вальдемар» — другой вид ожившего мёртвого. Его тело умерло, но сознание ещё не покинуло тело. Эдгар По не говорит о наличии души, он никак не объясняет те процессы, что происходят с телами умерших, но он старается предполагать возможность общения с умершими. Пускай, что человек умер недавно — сейчас, спустя 30 минут, его уже никто не будет оживлять. Раньше, видимо, считалось, что не всё потеряно, и труп можно оживить. Не зря ведь, в «Графе Монте-Кристо» Александра Дюма, мёртвым заключённым жгли пятки раскалённым железом, дабы точно убедиться в окончательной смерти человека. Сам по себе опыт ужасает своим кощунственным отношения, но у Эдгара По труп не труп, а пребывающий в неком состоянии организм, способный вернуться обратно. Тут вам не «Голова профессора Доуля», там хоть было разумное объяснение, тут же всё происходит само по себе. И всё-таки трупы не способны разговаривать с исследователями месмерических состояний, сколько их током не бей и сколько не взывай к их совести.

Отдельный интерес представляет рассказ «Письма с воздушного корабля «Жаворонок»». Кажется, Эдгар По старается в одном месте собрать все ожидаемые в далёком будущем научные открытия. Пересказывать всё бесполезно, лучше читайте сами и внимайте. «Разговор между Моносом и Уной» поведает читателю о смерти и бессмертии.

Читать Эдгара По лучше медленно и вдумчиво. Хоть его слог временами совсем непонятный, однако надо с собой бороться и не отступать.

» Read more

Этель Лилиан Войнич «Овод» (1897)

В воображении «Овод» был чем-то важным и маститым, а Войнич — чем-то родным и своим. Так было до прочтения. После прочтения — «Овод» стал пустым, а Войнич навсегда задвинута в дальний ящик. Роман оказался книгой об отношениях, юношеском максимализме, нереализованных возможностях, сломанных амбициях, несчастной любви и нереалистичном описании человеческих поступков. Бурное начало XX века на писательском фронте оставило большое количество работ, направленных на описание социальной несправедливости капиталистов к рабочим. На общем фоне под удар попали империи, где возродились революционные чувства людей, пожелавших свободы для своего народа. Объединение заканчивается дроблением — процесс постоянный. Такой же постоянный, как раздробление приводит к объединению. Чувство внутреннего неприятия своего времени толкает отчаянных людей на необдуманные поступки, которые должны принести положительные результаты в будущем. Пассионарии несут благо и свежую струю в остановившуюся социальную жизнь, не принимая факта страдания народа уже от других причин.

Тема революции многогранна. Можно сказать много слов, но остаться при своём мнении. Оно никому неинтересно, каждый будет прав в меру своего жизненного пути. Каждый желает блага, но все его добиваются разными способами. Понять человека невозможно, он не любит сам себя и не любит тех, кто его окружает. Немудрено, что главным героем книги Войнич делает острого на язык парня, чей жизненный путь прописан не совсем как надо. Читать-то книгу можно, но не веришь событиям. Таких дерзких людей жизнь либо убивает в молодом возрасте, либо делает из них крайне циничных людей, и как бы они не ратовали за общее благо, но кто же им поверит, особенно при острых выпадах в сторону конкурентов. Мне кажется, что не может быть любим человек, капающий ядом на своё окружение, которому плевать на чувства союзников и кто не видит никого вокруг кроме себя. Самовлюблённый нарцисс — ничего более.

Доброго слова из меня не вытянешь. Просто нет веры, значит нет и интереса. Окончательно портит книгу финал. Происходящие под занавес события не вызовут слёз, они заставят улыбаться идеализации происходящего. Тем, кто желает прочитать действительно стоящую книгу о борьбе, да вынести что-то стоящее и нужное, беритесь скорее за Джека Лондона и его «Железную пяту». Более яркого и экспрессивного повествования о революционной борьбе, с обоснованием подоплёки, вы не найдёте.

» Read more

Сидни Шелдон «Гнев ангелов» (1980)

При всём обилии хороших и очень хороших авторов, очень трудно найти писателя, героям которого будешь по настоящему сочувствовать и даже испытывать их эмоции. Нужно быть по настоящему гениальным человеком, чтобы суметь так писать книги. Сидни Шелдон из таких. Как ему это удаётся? Судить трудно. Возможно, своё дело сыграло прошлое сценариста для голливудских фильмов. А там, вы сами знаете, нужно не просто написать сюжет, а сделать его поистине захватывающим, чтобы зритель, выходя из кинозала, взахлёб делился впечатлениями об увиденном. Он перечислит всё: от игры актёров до работы режиссёра, но напрочь забудет что-либо сказать про сценариста. Так принято. Считается, что картину так видит режиссёр и только в его сторону стоит кидать камни, либо удобрять почву благими словами. Сценарист — не самый последний человек в процессе съёмки фильма. Шелдон дал почувствовать все лавры славы людей начальной подготовки киноленты. «Гнев ангелов» — добротная голливудская история.

В книге сперва немного раздражает излишняя детальность. Шелдон расскажет о каждом действии героев, не пройдёт мимо внимания читателя любое изменение расположения морщин на лице. Будет точно известна вся обстановка в помещениях, какие книги стоят на полках, сколько пыли под ковриком. Но с каждой страницей раздражение сходит на нет. Повествование становится приятным глазу, а события всё больше завлекают. Хотя, что греха таить, есть много моментов, которые вызывают больше вопросов, нежели дают адекватную картину происходящих событий.

Главная героиня — начинающий адвокат, жертва обстоятельств, счастливая мать и вечная любовница. Она мечтает о славе, мечтает о простом женском счастье, она человек крутого нрава, её портрет прописан идеально. В него хочется верить, но при всём при этом не покидает чувство излишней сказочности происходящего. Немного переиначенная история золушки — вечный сюжет, что никогда не сойдёт со страниц книг.

Сидни Шелдон не просто описывает события и чётко структурирует сюжет, давая каждой детали своё место. Он даёт представление об ушедшем времени, когда телефонная связь осуществлялась через телефонистов, а мафия ещё не утратила своих позиций. Шелдон показывает всё как есть: юристы — сплошные эгоисты, не лишённые человечности; политики — все мечтают стать президентом страны, думая только о своём рейтинге среди избирателей; мафия — прожигает жизнь, видя смысл только в удовлетворении самых низких человеческих потребностей, но, разумеется, всё зависит от занимаемой в преступной обществе позиции — кто выше, тот ведёт более культурную жизнь. Правительство желает извести мафию, мафия желает продлить свои дни, пострадавшей окажется главная героиня. Её альтруизм часто вызывал недоверие, но отчего не поверить — в нашей жизни всё возможно.

Трудно представить, но вместе с героиней будто прожил всю её жизнь рядом. Я переживал в начале, радовался её успехам, радовался её женскому счастью, а потом беспрерывно лил слёзы и ли их до самого конца. Шелдон — отчаянный мерзавец. В книге будет всё как в жизни. Нет счастья, всё плохо, отсутствие хэппи энда — свойственного Голливуду — тут вызывает огромное непонимание. До конца веришь на благополучный исход. Но может быть всё закончилось как надо. Жизнь прожить — не поле перейти. Надо страдать и страдать выше доступных сил. Гнев ангелов за грехи обязательно настигнет вольную душу.

Сидни Шелдона можно смело ставить в один ряд с Синклером Льюисом и Теодором Драйзером, он того заслуживает.

» Read more

Александр Дюма «Три мушкетёра» (1844)

Александр Дюма-отец, человек интересной судьбы, писать начал в довольно позднем возрасте, когда ему минуло 40 лет. За «Трёх мушкетёров» он взялся в 42 года. Можно смело относить этот исторический роман к раннему творчеству. Творчество Дюма-отца было столь обильно, что трудно дать объективный взгляд на его труды после первой прочитанной книги. Для этого нужно как минимум три произведения, пока же буду анализировать лишь то, что имею за плечами.

К «Трём мушкетёрам» можно подходить с разных сторон. Можно смеяться человеку в лицо, указывая на печальное детство, если молодые годы прошли без знакомства с Мушкетёрами Дюма. Можно ставить книгу в угоду благородного образа жизни… и опростоволоситься на этом. Можно воспринять книгу, как энциклопедию жизни французского двора — это, пожалуй, самая лучшая сторона.

На историчность книга не претендует. Реально существовавших лиц в книге мало. Даже личности мушкетёров читателю неизвестны, Дюма представляет их под кличками, не думая раскрывать настоящие имена. Такое есть только среди защитников короля, отчего им скрывать имена — совершенно непонятно. Парадоксальная ситуация — король не знает по именам свою личную гвардию. Но помнит их по кличкам и узнает при встрече. Мушкетёрам есть причины скрываться — Дюма сам их описывает как висельников и головорезов, по которым плаха плачет. Их действия и поступки — не идеал для подражания. Они не получают жалование и руководствуются при принятии окончательных решений только личными мотивами. Подраться, заколоть парочку-другую людей — милое дело; всегда можно прикрыться королём.

Полной противоположностью распущенности нравов выступает молодой дворянин из «дикой» провинции. Дадим ему иное прозвание, как последователю образа жизни мушкетёров, пусть будет Дартом. Итак, Дарт — аналог Дона Кихота, так говорит сам Дюма. Бедная честь всегда требует защиты. Помощь униженным — важная составляющая. Смех за спиной — личное оскорбление. Дыра в шляпе — если она была — не повод для понижения самооценки. Вспыльчивый характер, удачливость и наличие цели — вот основа для существования Дарта. Выполнить волю короля или любой понравившейся девушки, да ветер в голове вместо собственных мыслей. Найди его труп в кустах, это не стало бы сюрпризом. В то время жизнь практически ничего не стоила — следствие толком не проводилось — нужно было всегда держать язык за зубами.

В названии, на протяжении всей книги, постоянно возникали сомнения. О мушкетёрах ли книга, может о их лакеях или Дарте, а может о короле и его кардинале, либо о герцоге английском и французской королеве, но также книга о патологической преступнице Миледи, чей портрет в концу повествования расцветает яркими красками; читатель уже окончательно потерялся в происходящих событиях. Видимо, не зря Дюма писал книгу частями, постепенно публикуя их друг за другом. Только такой способ позволял прокормиться на писательском труде. Это сейчас надо собирать коллекции марок, жуков, денег и минералов, да корабль по частям, а век и более назад таким образом распространялись книги. Следующий выпуск обещает такое-то продолжение событий, не пропустите. Один очевидный минус был у такого способа написания книг — нельзя исправить написанное, да как-то по иному обыграть сюжет. Приходилось исходить из уже имеющегося. Так и строился сюжет дальше, когда Дюма сам не понимал куда стала сворачивать дорога, уводя читателя в сторону.

Книга перегружена словами. Именно словами, а не событиями. Кроме периодического издания, век-другой назад издатели платили не за сам факт наличия книги, не за проценты с продаж или иными способами, а строго за количество слов, либо вообще построчно. Дюма получал оплату за количество строк, вот и приходится читать односложные ответы героев, либо просто бежать глазами по страницам, словно читаешь стенограмму.

Что ещё можно узнать о быте Франции. Отношения короля и кардинала не были натянутыми, они оба осознавали свою роль в государстве. Оба дополняли друг друга и оба заботились о благе подданных. Дворцовые интриги были при любом дворе, не минули они и французского стола. История с подвесками — самый известный эпизод книги. Такая нетривиальная история могла пройти бесследно и безболезненно, но кардинал смотрит гораздо глубже, думая о возможности отдалённых последствий. Благодаря Ришелье мы знаем о серых кардиналах. Когда первое лицо государства занимается сугубо своей персоной, то кто-то должен заниматься политикой. Такой расклад был не только при французском дворе. Такая ситуация была везде, хоть в Российской Империи, хоть в Поднебесной, хоть в Советском Союзе, где вся тяжесть управления ложилась на генерального секретаря.

Говорить о «Трёх мушкетёрах» можно бесконечно долго — слишком многогранная книга, чтобы говорить о ней в общем. Нужно брать определённую тему для её раскрытия. Иначе не получится.

» Read more

Эдгар По «Овальный портрет» сборник (1845)

Если вы когда-нибудь захотите познакомиться с творчеством Эдгара По, то не совершайте классическую ошибку — не слушайте разномастные сборники. Лучше берите увесистый том рассказов По и начинайте наслаждаться чтением. Это будет гораздо лучше и увлекательнее. Вы не станете слушать точно такие же рассказы с небольшим вариациями. Составители подобных сборников старались объединять рассказы по тематикам, что зачастую вылилось в печальный результат. Там, где По был слаб, очень тяжело воспринимать его рассказы. Наоборот, там, где По силён, трудно выделить более понравившийся. Имея же в руках все рассказы разом — не будешь иметь таких проблем.

Почему рассказы и почему не крупная проза? У Эдгара По есть одна повесть и много-много рассказов. Сейчас трудно представить писателя, ставшего популярным на волне коротких заметок, изданных большим тиражом. Такие заметки слишком мелкие или несут на себе оттенок явного блогодженеринга — заметок обо всё и ни о чём. Узконаправленные блоги не могут быть художественными, являясь литературой технического толка. Всегда бывают исключения, не будем об этом забывать. Не считайте мои слова за основу — они довольно категоричны.

Сборник «Овальный потрет» включает в себя 7 рассказов:
1. Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля;
2. Падение дома Эшеров;
3. Свидание;
4. Овальный портрет;
5. Преждевременное погребение;
6. Украденное письмо;
7. Лягушонок.

Определённой тематики у сборника нет. Просто 7 рассказов. Что их объединяет — непонятно. Некоторых из них я уже читал и про них рассказывал. На этот раз могу выделить только рассказ о Гансе Пфаале и про Преждевременное погребение. Не забывайте, что Эдгар По жил и творил в первой половину XIX века, что он оказал сильное влияние на литературу своего времени, был вдохновителем Верна и Лавкрафта. К обоим писателям два данных рассказа имеют прямое отношение.

Ганс Пфааль — мечтатель, собравшийся на воздушном шаре долететь до Луны и столкнувшийся с множеством проблем на своём пути. Современный читатель скажет не одно веское против такого полёта, по простой причине невозможности и нереальности. Нам, современным читателям, ситуация ясна намного лучше. Но ведь раньше люди мечтали о полётах с помощью крыльев, жертвуя жизнями для достижения результата и разбивались насмерть. Со временем человек покорил небо, даже с крыльями, остававшиеся долгое время уделом мечтателей, пока прагматики бороздили в воздушных потоках на летательных шарах. Осталось предположить полёт в неизмеримо высокие пространства. Так Эдгар По создаёт Ганса Пфааля, садит его в корзину воздушного шара, снабжает всем необходимым и отправляет на покорение космоса. Неверно выбранное средство легко заменить в воображении на ракету. Особой разницы читатель не почувствует. Он столкнётся только с жаждой открытия нового и необычного, поймёт представления людей того времени о Луне. Ганс Пфааль — это тот же Артур Гордон Пим, только в более фантастическом образе.

«Преждевременное погребение» — скорее мистический рассказ, имеющий в своей основе реальные события. Наш с вами любимый Николай Гоголь боялся такого погребения. По легенде его всё-таки похоронили живым. Такие мысли возникли после перезахоронения его останков, да следов от ногтей в гробу и, самое главное, из-за перевёрнутого тела. Эдгар По тоже боялся. Он приводит печальную статистику случаев подобных захоронений. Он же предлагает читателю почувствовать себя в теле заживо погребённого, понять всю безысходность ситуации и смириться с неизбежным, коли твои друзья не стали дожидаться явных признаков смерти, справив похоронный процесс с пышным празднеством.

Приятно читать классиков.

» Read more

Хорхе Борхес «Проза разных лет» (XX век)

Хорхе Борхес — зарядка для интеллекта. Его творчество, как минимум — признак наличия умственных способностей, как максимум — стремление выбирать для чтения хорошую литературу. При всём своём весе в среде писателей с мировым именем, Борхес труден для понимания. Его тексты можно грызть с разных сторон, выедать середину или ограничиваться хвостиком, выплёвывая пережёванный материал. Борхес — непотопляемый корабль. Не всякому дано понять, но любой может сказать в сторону Борхеса много нелицеприятных слов.

Что из себя представляет этот сборник? Тут присутствуют художественные произведения и нехудожественные. Всё под одной обложкой. Если с художественным талантом Борхеса ничего не поделаешь — писал он в интересной манере, наполняя мир, тем самым, магическим реализмом, так свойственным писателям Южной Америки. Любимая тема лихих людей расцветает всеми цветами. Сам Борхес в начале каждого рассказа приводит список муз, послуживших прототипами для персонажей. Это были как реальные люди, так и персонажи со страниц других авторов: не всегда художественных, не всегда добрых. Борхес перерабатывал историю, давал другие именами и писал в своё удовольствие, наполняя характер героя и окружающие его события непередаваемым ароматом отчаянья и прожигания жизни в лучших традициях жанра приключений.

С нехудожественной частью сборника всё гораздо труднее. Очень тяжело понимать мысли Борхеса, когда он готов часами рассказывать о муках переводчика Сервантеса на другой язык. Борхес готов разобрать все аспекты отличий в переводах, он готов признать перевод самостоятельным произведением. Многого стоит история о случайно брошенной фразе, почерпнутой одним знакомым из старого издания Британской Энциклопедии, которое ныне переиздаётся в исправленном виде. И вот Борхес начинает проводить расследование, переворачивая библиотеки по всему миру, успокаивается только найдя тот самый забытый всеми том энциклопедии. Пытаясь разобраться в сути вопроса, Борхес погружается всё глубже и глубже, доводя ситуацию до осмысления мира под увеличением со стороны позиции Тлена, выискивая потайные тайны мира, скрытые от глаз. Мистика!

Любит Борхес разбирать творчество других писателей. Для примера он берёт малоизвестных, тщательно анализируя основные труды жизни. Для простого читателя — слишком тяжёлые для понимания. Как образец для подражания — может быть использовано. Как эстетическое удовлетворение — практически никогда. Надо быть слишком начитанным. В начитанности всё же не стоит укорять Борхеса — всё перечитать невозможно. Многие свои находки он делал благодаря всё той же Британской Энциклопедии. Интересно, Борхес наших дней — это читатель Википедии, делающий умозаключения о прочитанном и выкладывающий их на бумагу, либо где-то на электронных площадках?

Борхес делится историческими фактами. Мне трудно судить, может оно так и было на самом деле — возникновение лотерей, в частности — вавилонской лотереи. Борхес рассказывает подробно о первых неудачах, а также о том, что позже стало толкать людей на лотереи, о том, что неучастие приравнивалось к трусости, а одним из варианта проигрыша могла стать позорная смертная казнь. Такой лотереей только нервы щекотать — либо берёшь куш, либо наоборот из тебя делают шук. Тема Вавилона Борхеса очень интересует, он с большим удовольствием будет рассказывать читателю о вавилонских библиотеках, об их формах и влиянии на формирование современных библиотек.

В этой книге, пожалуй, есть всё — она, сама по себе, часть Британской Энциклопедии; расширенная закладка в разделе «Борхес». Читайте — иначе где ещё можно узнать о трёх версиях предательства Иуды, а также узнать, почему Иуда не мог предать.

» Read more

Людмила Улицкая «Медея и её дети» (1996)

Улицкая любит зовущие названия. Они притягивают взгляд читателя, так и не привыкшего до сих пор, что под красивой обложкой или за чудного вида названием может скрываться пустышка. Отнюдь, не стоит считать «Медею и её детей» пустышкой. Книга имеет рациональное содержание при весьма громком названии, отсылающего читателя в далёкое прошлое — во времена аргонавтов, поплывших за золотым руном. Именно тогда появился миф о Медее и её детях, чья печальная судьба мало кому известна, но в сознании всплывают нехорошие ассоциации.

А теперь забудьте ту Медею. Перед читателем совсем другая героиня. Если верить Улицкой, то Медея Мендес — родственница её мужа. Та Медея имела печальную судьбу, моталась по стране, получила в семью полный интернационал. Реально существовавшее лицо. За зовущим названием скрыта обыденность отдельно взятой семьи. Действительно, есть Медея, есть её дети, но нет никакой связи с греческим мифом и искать какие-либо увязки не стоит. Медея — работает в регистратуре, её жизнь, как уже сказано выше, печальна. Разбираться во всём трудно. Улицкая не слишком последовательна в изложении событий. Читаешь скорее хронику с размышлениями автора, перебирающего страницы истории.

Если проводить связь с «Казусом Кукоцкого», то в творчестве Улицкой понимаешь большую роль медицины, космополитичных взглядов, быт страны после смерти Сталина. Погружение в эпоху происходит, но с медициной творится что-то странное. В «Медее» нет тех вопиющую сравнений, которые Улицкая станет использовать позднее, украшая текст довольно странными описаниями. Если не принимать их всерьёз и закрывать глаза, то чтение не представляет проблем.

Книги Улицкой полны сексуальной распущенности и кровожадности. От жизни никуда не деться, спорить не имеет смысла. Важны все элементы. Только в «Медее» смерть присутствует в изрядном объёме. Возможно жить нужно так, чтобы потом можно было снять сериал на основе её событий. В этом случае — творчество Улицкой заточено идеально.

» Read more

Оскар Уайльд «Сказки» (1888)

То был 1888 год, Уайльд издал два сборника сказок, рассчитанных на взрослую аудиторию, с элементами реализма и жестокости. Правдолюбие без всякого мистического уклона. Просто взгляд со стороны на, казалось бы, простые вещи. Под новым углом замечаешь новые детали. Во всём соглашаешься с Уайльдом. Хоть каждая сказка облачена в сладкую оболочку, её раскрытие возымеет эффект чистки лука. Снимая слой за слоем не с конфеты, а обнажая несправедливость мира. Никто не говорил, что взрослая жизнь имеет медовую липкую дорожку, заставляющую выбираться из всех передряг, получая удовольствие от приторности под ногами. Скорее наоборот. Стремление повзрослеть заведёт в трясину ещё на ранних попытках подражания. И тут стоит читать Уайльда. Сказки покажутся наивными. Но именно в этой наивности заключена суть.

На жестокость окружающего мира принято закрывать глаза. Сочувствующие быстро выдыхаются, изнемогая под тяжестью чужих проблем. Большинство их не замечает. Обещает отложить решение чужих проблем на потом. В итоге не решая собственных, но упуская возможность помочь хотя бы родственникам. Замкнутый круг закрытых глаз не даёт вовремя опомниться. В последний момент, чужие проблемы могут подорвать собственное здоровье. Перетянуть на себя чужое одеяло, отдать последнее, переосмыслить жизнь. На сказке про «Счастливого принца» из Гаутам вырастут Будды. Из реципиентов — доноры. Но до конца невозможно посвятить себя другим, для этого придёться жертвовать близкими тебе людьми.

Гуманность в сказках Уайльда изумляет. Незнакомцы готовы придти на помощь, пожертвовать собой. Если ласточка стала адептом пришествия ожившей статуи, то Соловей, от доброты сердечной, решил помочь влюблённому парню, заключив договор с кровожадной розой, ценительницей лебединых песен. И невдомёк доброму помогающему суть работы благотворительных фондов, когда помощь расходится по рукам, а действительно нуждающийся ничего не получает, а если и получает, то совсем не то, что хотел получить. Напрасные страдания имеют нулевой результат. Загублены нервы, подорвано здоровье.

Не будет пользы, если ограждать детей от внешнего мира, закрывать от них правду жизни: взрослые курят, взрослые пьют, взрослые матерятся. Каких детей пытается взрастить такое общество? Интеллигентное, наверное. Общество забывает основной принцип запретного. Дети тянутся именно к тому, что запрещено. Их не удержишь от этого. Стремиться показывать на собственном примере, иначе ребёнок не поймёт. Но запреты имеют положительный эффект в отдалённой перспективе, правда стоит учесть все возможные факторы неприятия, и действовать очень медленно. Может быть об этом и хотел рассказать Уайльд в третьей сказке про «Великана-эгоиста».

Обещая чем-то помочь, не требуй помощи в ответ. Нужно действовать на безвозмездной основе. Ответная просьба всегда отпугивает от собственной просьбы. Мудрые советуют не принимать подарков, на которые вы не сможете ответить соответствующим подарком. Обмен любезностями становится крайне неприятным, заводя ситуацию в тупик. «Преданный друг» может в любой момент оказаться паразитирующим элементом, пренебрегающим круговой порукой взаимопомощи, начиная искать личную выгоду при отсутствии каких-либо изначальных предпосылок для помощи. Пускай, эта помощь ему ничего не стоит.

О громких обещаниях и чванливом поведении тоже есть сказка. Напыщенность — свойственна многим людям. Видя себя в зеркале прекрасными или ужасными, они начинают изливать душу об этом всем своим знакомым и просто первым встречным. Какой я сегодня прекрасный, какой у меня прекрасный носик, да вот прыщик ужасный под ним соскочил. Вы представляете-представляется. Величие собственной персоны — пшик, взрыв ракеты. В обойме себе подобных не стоит акцентировать внимание на собственных проблемах. В «Замечательной ракете» Уайльд слишком категоричен. Отрицание некоторых качеств, свойственных женским натурам, никуда не деть. Это и не требуется. Главное, чтобы прекрасные ракеты не доводили до взрыва ни себя, ни отсыревших к такому «нелогичному» поведению мужчин.

Необычно читается сказка «Молодой король». Она о социальной несправедливости. «Где родился, там и пригодился», «Богу — богово, кесарю — кесарево». Любопытный пассаж в сторону нарастающей нестабильности и активного брожения в умах рабочего класса. Конец XIX века был весьма актуальным для этой темы. Уайльд старается защитить старые порядки, от его слов социалисты будут долго возмущаться. Обоснование важности господствующего класса не даст спокойно спать. Но можно найти аллегорию. Вместо короля взять какой-либо сектор экономики или промышленности, более доминирующий над другими. Конечный продукт в итоге кому-то предназначен. Этот кто-то оплачивает работу всех людей, задействованных в процессе. Если не будет «королей», то будет добывание пропитания в лесу, да с помощью старого доброго лука и стрел. Делая винтик за сдельную оплату, ты не думаешь о конечном продукте и его покупателе, но думаешь о скупости покупателя, который ищет выгоду и может отказаться от покупки детали, узнав о вложенном в неё труде. Как знать, может ты, сделав винтик, сам купишь готовую деталь.

Депрессивное отношение к любому негативному проявлению со стороны окружающих — проблема человечества. Поиск отрицательного начала в себе. Создание проблем из воздуха. Иногда всё это обоснованно. Стоит ли указывать людям на их недостатки? Это как говорить о литературе, понимая разность вкусов. Впрочем, сказка «День рождения Инфанты» может восприниматься буквально. Она является единственной сказкой, где полностью отсутствуют аллегории. Но за подобный исход дела Эдгар По ответил «Лягушонком», Уайльд же оставил негативное ощущение безнаказанности, когда от тебя требуют веселить, и ты можешь веселить, но, понимая собственную ущербность, уже не можешь быть таким как раньше. Любой высказанный упрёк портит настроение. Надо быть добрее и мягче.

Попытка оторваться от действительно обречена на провал.

» Read more

1 32 33 34 35 36 38