Category Archives: Беллетристика

Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831)

Нет ни фабрик, ни заводов,
Нет культурных мест давно,
Есть ТЦ, их очень много,
В плане архитектуры чистое… оно.

Довольно часто слышишь при появлении в городе действительно чего-то интересного в плане архитектуры, как поднимается хай о невписываемости данного строения в общий план города, погрязший в коробкоподобных, скроенных на быструю руку, зданий. Действительно! Сносят старый кинотеатр, во имя его реконструкции-новомодного воссоздания прежнего облика под видом невозможности капитального ремонта, а через пару лет вырастает не то же самое, а совсем другое многоэтажное, гордо именуемое как минимум ТЦ. Порой просто сносятся целые кварталы, вычищаются базары… и стоит там теперь жилая высотка. Война старого и нового, денег и ностальгии, наглости и бледного ропота.

Как из всего этого можно было написать «Собор Парижской Богоматери» я не понимаю. Но Гюго — удалось. В страшном здании где-то в Париже он поселяет такого же страшного персонажа, окружает его всеобщим презрением и чувством оторванности от мира. Почти погибшего от голода вручает в руки доброго человека, фанатичного и амбициозного, понявшего тщетность твердолобости, в нужное время смягчившего характер. Персонаж глух, но внутренне понимает желание людей относительно себя. Замутнённый рассудок толпы горяч, она поздно поймёт свою потерю, а если и поймёт, то только вздохнет где-нибудь в стороне. Перемоет кости самому королю Франции, устроит зрелище на открытии в виде чьей-то казни… и замолчат колокола на некоторое время, пока не появится в обществе новый звонарь.

Примечательно и то, что Гюго не скрывает дальнейшей жизни героев книги, и там нет ничего позитивного. А ведь я, наивный, думал про хэппи энд… коего не случилось.

» Read more

Эрнест Хемингуэй «По ком звонит колокол» (1940)

Читают ли женщины о войне? Наверное читают. Война — не сугубо мужское дело. Война касается всех. Касается и женщин в том числе. Ведь война не может никого оставить безучастным. Война страшит сама по себе. Без войны не может существовать человек. Война — призрак животных устоев. Борьба за выживание. Выживание политическое. Кем-то навязанное. Проникшее в подсознание. Жить хочется спокойно, но спокойно жить никогда не получится. Страдание — вот залог человеческого существования. А война как раз и есть страдание.

Почему я вспомнил женщин? Ведь «По ком звонит колокол» — типично женский роман. Сюжет есть, он вялотекущий. Развитие событий идёт столь медленно, да прерывается таким количеством мыслей героев, что душа улетают далеко от книги. Порой ловишь себя на своей мысли, далёкой от мыслей героев. Книга читается на подсознании, а сам ты уже давно думаешь о другом. И вот спустя 2 часа чтения вновь возникает вопрос о прочитанном. Как бы о чём-то же было написано на этих страницах. Но что? Мириады мыслей героев. Мужчинам такая литература никогда не была интересной. Поэтому-то её и называют женской. Женщина не важно развитие сюжета — ей важно взаимоотношение героев, понимание мотивов, что их движет. И вот тут как раз герои могут часами рассуждать обо всём. Концентрация внимания возвращается только в нескольких местах. К примеру — ужасы гражданской войны в повествовании Пилар, либо тупость французского революционера Мати.

О книге можно сказать только 4 слова — партизаны пытаются взорвать мост. Только это осядет в моей памяти. Всё остальное сотрётся. Жаль Роберта Джордана, но что может быть лучше для причины женских слёз. Бравый Роберт Джордан.

» Read more

Фёдор Достоевский «Белые ночи» (1848)

Прости меня, Фёдор, но после Бедных людей у меня не пошли и твои Белые ночи. Я честно пытался читать, понимать, кое-что перечитывать вновь, но всё упиралось в стену. Отступать некуда, если позади она родимая, но за спиной простор и уйма другой непрочитанной литературы, поэтому особого расстройства психического баланса своей личности я не получил, наоборот преисполнился воодушевлением. Пинать надо в первую очередь на меня лично, если человек пользуется признанием, а я его не понимаю, то это лично мои проблемы. Мне милее не социально адаптированные книги, где автор делится с читателями душевными переживаниями героев, их общением с окружающей действительностью, их попытками приспособиться в бушующем мире шекспировский страстей по Достоевскому, где есть не только азартные игроки из Швейцарии и сердобольные душегубы топороносцы, мне хочется развития событий, активных действий, какие-либо нестандартные ситуации, но никак не топтание на месте вокруг своей собственной личности.

Спустя время, сюжет полностью стёрся из моей памяти, впрочем он стирался каждые 5-10 страниц, по сей причине чтение являлось пыткой для моей ранимой души. Помню только белые ночи, чьи-то там душевные терзания по надуманным причинам… вот пожалуй и всё.

Но я верю в вас, Фёдор Михайлович. Просто так не отступлюсь — надо будет продолжить изучение вашего нетленного творчества.

» Read more

Жоржи Амаду «Габриэла, корица и гвоздика» (1958)

Латинская Америка имеет свой неповторимый аромат, свои эмоции, свою атмосферу. Такая литература как жизнь, как река. Течение стремительное, бурное, но спокойное, стоячее. Водоворот событий грозит утопить. Читателю легко захлебнуться от наплыва ощущений. И вот показывается небо над водой, пора выплюнуть проглоченную воду, вы спаслись. Пора отложить книгу в сторону и подумать о ней. Так ли всё было красиво, поэтично. Пожалуй да. Бразилия — большая страна. Она противопоставляет себя Латинской Америке как оплот спокойствия, португальского языка. На её равнинах протекает Амазонка, джунгли вырабатывают ровно столько кислорода, что и планктон в океане. Воздух пьянит. Пьянит.

Жоржи Амаду — классик. Безусловно. Сейчас при упоминании бразильской литературы все вспомнят только Коэльо, прочно занявшего полки в книжных магазинах. Попробуйте найти там Амаду или Маркеса. Не получится. Я пытался. Только Коэльо. Причём много и под разным соусом. Коэльо — это тоже латиноамериканская литература. Он её часть. Он также погружает читателя в водоворот страстей, но своих, неповторимых, сравнимых с галлюцинациями. В этом плане Амаду стоит оплотом классики. Его произведение «Габриэла, корица и гвоздика» впору назвать истоком бразильского телевидения. Сериалов. Может я ошибаюсь, но чтение доставляет удовольствие, события бурно развиваются, действие при этом не сдвигается с места. Давайте погрузимся в мир, созданный Амаду. Он творил для Ильеуса, города своего детства. Как Маркес пленил нас Макондо, так и Амаду покорил сельским бытом кофейной плантации начала XX века.

Ильеус — провинция. Он ежегодно теряет деньги, отдавая их более богатому соседу, куда могут заходить более крупные заграничные суда. Весь быт основан на кофе. Это сокровище. И тот, кто владеет плантацией называется полковником. Пускай он никогда не служил. В Латинской Америке это не имеет никакого значения. Полковник — человек зажиточный. Это статус. Господин, боярин, сэр — Полковник. Нравы жестоки — муж может убить жену, застав её с любовником. И любовника убить тоже. Всё переваривается. В центре сюжет араб сирийского происхождения, чьи родители давно осели в Ильеусе. Теперь он гордо называется себя бразильцем, а окружающие арабом, порой даже называют турком, на что он конечно обижается. Он заводит себе молодую кухарку с кожей цвета корицы, пахнущую гвоздикой, Габриэлу. Чувства вспыхивают, впрочем Габриэле не нужен араб. Она готова отдать его любой другой достойной женщине. Так и крутится вокруг этого весь сюжет. Ревности, драма, убийства. Что рассказывать — я не Амаду.

» Read more

Владимир Набоков «Защита Лужина» (1930)

Неважно о чём книга, совершенно безразлично поведение героев, Набоков славится своими финалами. Пусть герои живут, думают, мечтают, конец их будет печальным. Не радует Набоков читателя благополучными исходами. Надо ему зарубить весь интерес в самый последний момент. Пускай я горяч в своих выводах, за плечами только «Машенька». Впрочем в «Лолите» финал вроде бы тоже не был радужным. Читая Набокова, надо заранее настраиваться на негативный исход событий.

«Защита Лужина» — судя по обложке, дело касается шахмат. Верно! Это не случай из судебной практики и не поведение адвоката или подозреваемого в преступлении. Это именно шахматы. И не каждому придутся по душе романтические описания игры: кони, туры, ферзи. Всё строго на любителя. Впрочем, Набоков и не заостряет внимания на самой игре. Его герой блестящий гроссмейстер, но о его игре мы совершенно ничего не знаем. Но зато упиваемся красивым описанием процесса и переживаниями героя о игре.

И финал… бред.

» Read more

Джулиан Феллоуз «Снобы» (2004)

Хорошего сценариста видно издалека. Диалоги Феллоуза построены правильно, грамотно. Сюжетная канва проста, продумана. Автор положил на рельсы небольшой состав без паровоза и пустил с горы. Куда доедет, там остановится. Долго думать не надо. Чем примечателен высший свет? Конечно снобами. Эти люди стремятся забраться как можно выше. О них все должны говорить. Если про тебя не говорят, если про тебя кто-то не знает, значит ты не сноб. А если ты попал в число избранных жертв папарацци, то твоя цель достигнута. Но так ли интересно находиться в данном обществе, вот вопрос главной героини. Она, будучи никем, ворвалась в этот мир, ведомая иллюзиями, подкормленная собственным невежеством.

Много вопросов можно задать Феллоузу. Но стоит ли? Паровоз пока едет, стучат колёса. Вот девушка добивается своей цели. О ней говорят. А если и не говорят, если кто про неё не знает, того считают невеждой, исключают из своего круга. Ведь не просто так пестрят заголовки новостей об изменах, горестях и бедах этих людей, чья жизнь принимает форму повседневного шоу для всего мира. Редко пишут о счастье, оно никому неинтересно, людям подавай крови, разборок, интриг. Феллоуз старается наполнить книгу всем помаленьку. Он строит новые пути железных дорог, но рельсы не изменяются. Поезд не становится трамваем, не опускается до уровня метро. Нет, он остаётся поездом. Под него никто не кидается. Все благоразумны.

Феллоуз стирает с последней страницы изображение пропасти, он рисует вокзал, станцию, остановку, довольного машиниста. Все улыбаются, дружески фотографируют счастливых героев. Сказка.

» Read more

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея» (1890)

Мистика от писателей XIX века кажется довольно необычным явлением. Трудно укладывается этот факт в голове простого читателя, имеющего благоприятное впечатление о классике литературы, но при этом эту классику нечитавшего, отсидевшего в школе абы как, лишь бы поскорее всё это литературное мучение закончилось, учитель литературы поскорее выделил все свои флюиды радости, а финальный экзамен прошёл как можно удачнее, позволив достать из памяти услышанное ранее. Мистика родилась в XX века, вот так думает этот простой читатель. Лавкрафт и Кинг заполонили его сознание. Стокер, Шелли и братья Гримм кажутся спорадической случайностью. А наличие в стане мистиков Бальзака тем более кажется вопиющим недоразумением. А тут ещё и Оскар Уайльд с Портретом Дориана Грея. Это мнение простого читателя, ИМХО.

Дориан Грей в моём воображение был сказом о некоем мистическом персонаже, отчего-то боявшегося собственного портрета, якобы он немедленно обратится в прах. Такой взгляд закрепили, конечно, разномастные экранизации, кои я, кстати, не смотрел, а слышал о них. Как там только сюжет не изворачивали, каким только образом не придумывали концовку. Наверное, ту банальную, что даёт нам Уйальд в книге, зритель может не понять. Грей, отнюдь, не прожил порядка 100 лет, дабы его портрет неимоверно состарился, ему на момент окончания книги едва исполнилось 40 лет, а может даже его возраст только подходил к этому роковому десятку. Дориан мог спокойно смотреть на свой портрет, и ничего с ним не происходило — это как развенчание мифов о Грее, ставшие для меня откровением.

Да, он был молод. Да, портрет рисовали с натуры. Но Уайльд не говорит какой материал послужил для картины. Возможно, это только моё предположение, им стала Шагрень. Если кто читал Бальзака, тот поймёт о чём речь. Этот артефакт наделял владельца способностью загадывать любые желания, и они обязательно сбывались. Дориан не желал терять молодость, красоту, своё обаяние. Он и не потерял, но до жути боялся изменений, происходящих с куском шагрени, заключёную в форму картины. Как я оказался случайно прав, сравнивая «Шагреневую кожу» и «Портрет Дориана Грея». Не зря…

» Read more

Синклер Льюис «Эроусмит» (1925)

Скажу честно, если я до этого никогда в жизни никому с чистым сердцем не советовал прочитать ту или иную книгу, то теперь такая книга появилась. «За мощное и выразительное искусство повествования и за редкое умение с сатирой и юмором создавать новые типы и характеры» определение нобелевского комитета в 1930 году, когда премия была присуждена Синклеру Льюису, и я с этим определением согласен. Книгу не читаешь, ты ей живёшь. Все герои прописаны столько ярко и сочно, что остаётся только удивляться. Ты не следишь за сюжетом, ты словно смотришь на жизнь со стороны, так всё ладно и красиво получается у Льюиса. Эту книгу на русский язык перевела Надежда Вольпин, а Ландау называл «Эроусмита» своей любимой книгой за наиболее точное описание духа учёного.

Льюис долго метался в поисках более ёмкого названия для книги. Если «Бэббит» стало словом нарицательным, словосочетание «Главная улица» и поныне применяется в США как нечто само собой разумеющееся, то какое же выражение придумать для обозначения самородков от науки, живущих собственными изобретениями, честных, непорочных и кристально честных. Решено было остановиться на имени собственном, т.е. за название взять фамилию Мартина Эроусмита. К сожалению, название романа не стало именем нарицательным. У нас в стране ныне Синклер Льюис не в почёте. Его мало кто знает, а издательства не перепечатывают книги. Однако же попавшая ко мне в руки книга датируется 1992 годом, изданная тиражом в 300 тысяч экземпляров. Не такая уж и слабая цифра. Значит когда-то любили, читали, восхищались.

С университетской скамьи и до полного успеха в насыщенной деталями жизни предстоит читателю жить рядом с талантливым Мартином. Он мечется между медициной и лабораторией. Для него существует лишь два авторитета: доктор Сильва, властный и умный человек, заведующий медицинской кафедрой, желающий помогать людям, применяя свои знания на практике; профессор Готлиб, немецкий еврей, гениальный микробиолог, крайне озабоченный только своей областью, давно позабывший всю медицину, желающий создать когда-нибудь университет по своему вкусу. Тут и сталкиваются всевозможные противоречия в не самом лёгком познании жизни. Что Мартин в итоге выберет — это и предстоит узнать читателю, но выбор не будет таким уж простым. Мартин всё-равно будет помогать людям, пройдя путь от сельского доктора через тернии до своей счастливой звезды.

Харизматичные люди будут окружать его, все типажи Льюис не просто придумывал, он наделял их качествами лично знакомых ему людей, обрисовывая всё как можно точно. Наверное, люди потом узнавали себя. Что уж грешить, многие в действующих лицах могут узнать самих себя.

» Read more

Арундати Рой «Бог Мелочей» (1997)

Индия. Штат Керала? Чем он нам известен, практически ничем. Доподлинно можно установить следующее: он располагается на юге Индостана, количество женщин преобладает над количеством мужчин, самая большая христианская община располагается как раз в этом штате. Про административную столицу штата город Тируванантапурам мало знают даже любители Индии. Больше известно про второй по численности населения город Кочин, он же Коччи.

Кочин — отсюда европейцы начали осваивать Индию, Сперва тут основал торговую факторию Васко да Гама, спустя 200 лет город перешёл под контроль Голландии, а ещё через 100 лет стал территорией Британии. Местное население говорит на языке Малаялам. Кочин является, по моему скромному мнению, культурной столицей штата. Именно здесь располагается Молливуд, не слишком успешный. Его трудно найти в интернете, фильмы практически недоступны. Большим успехом пользуется соседний штат, снимающий фильмы на тамильском языке — Колливуд. Всё это уступает, конечно, по размаху Болливуду, источнику наших познаний о языке хинди.

В плане культуры Керала ничем собственным похвастаться не может — всё заимствовано от соседей и европейцев. Даже единственный известный нам писатель Арундати Рой родом не из этих мест, но волей судьбы выросшая именно в Керале. Однако в 16 лет она переехала в Дели, даже тут штату уже гордиться нечем. Её политические воззрения левого толка — она социалист. Поэтому в книге «Бог мелочей» так много отсылок к коммунизму.

Почему же книга так популярна? Арундати Рой делится личным, она рассказывает о своём собственном детстве. Ей дали за книгу Букер… и Букер вновь упал в моих глазах. Книга — нечитабельная туфта.

Это тоже может вас заинтересовать:
Другой вариант критики

Фёдор Достоевский «Бедные люди» (1845)

Достоевскому было 24 года к моменту завершения его первого романа. Незрелость мыслей, отсутствие твёрдой жизненной позиции, жажда к писательству, толкают его на написание «Бедных людей» — проба пера по мнению современников получилась очень даже ничего. Но по прошествии лет, после признания потомками последующих работ Достоевского, вышедших уже после того как его жизни суждено было оборваться на эшафоте, ранние работы оказались недооценёнными. Критики откровенно говорили о сырости, советовали писать немного по другому, но Достоевский гнул свою линию.

Что из себя представляют «Бедные люди»? Это переписка двух людей, мы словно смотрим в замочную скважину, наблюдая за их жизнью, копаемся в грязном белье. Но что-то скучно всё это написано. Так и тянет зевать, сюжет постоянно выскальзывает из головы, через несколько десятков страниц практически невозможно вспомнить о чём читал, мысли сами скачут вперёд, оставляя книгу где-то на задворках подсознания.

Слабая книга.

» Read more

1 30 31 32 33